Настя в это время воспламенила взглядом свечи в канделябрах, а Марта одобрительно хлопала в ладоши.

— Мне все равно. — Маша поджала губы. — Делайте что хотите.

Пока Грета, Соня и Маша готовили травы, Марта расспрашивала Настю о ее первом опыте.

— А ты что, не знаешь? — удивилась поначалу Настя.

— Нет, — та побледнела от волнения, — нам нельзя. Мы жрицы. Весталки. Вечные девы.

— Ну-у… — Настя тут же почувствовала себя взрослой, умудренной дамой. — Это… — Тут она сбилась с серьезного тона. — Вообще-то я почти ничего не поняла. Помню только — у меня ноги подкашивались и коленки дрожали. Еще было ужасно горячо — но так приятно! И все тело как будто стало невесомым, и… что так быстро.

— А-а-а… — Чувствовалось, любопытства Марта не утолила.

Маша с трудом перемалывала волчий зуб. Он был большой и крепкий, а толочь его почему-то следовало деревянным молоточком. Соня в это время гонялась за длинным корнем, который, осознав, что его сейчас ошпарят кипятком, выскользнул из горшка и заметался по кухне. Соня ругалась как извозчик.

Наконец все части отвара затолкали в котел, поставили на огонь и накрыли мощной чугунной крышкой.

— Пойдемте отдыхать, — предложила Грета.

Девицы привели Машу с Настей в ту самую комнату, где Маша познакомилась с Маратом. Огромная ванна была заполнена прозрачной водой, одуряюще пахнувшей расцветающей липой. Марта разбежалась и прыгнула на воду, которая отбросила ее, как батут, расплескавшись по полу лужами.

Остальные расхохотались и тоже бросились на воду. Они прыгали, перекувыркивались в воздухе, расплескивали воду по всей комнате, пока не выдохлись. Угомонившись, разлеглись в булькающей джакузи. Соня поставила на середину бассейна стол, вынула откуда-то поднос с пловом, шашлыками — из рыбы, курицы, телятины, горой свежих и маринованных овощей, вином и огромной вазой с фруктами.

Наевшись до отвала, ведьмы заклевали носом. Маша сама не поняла, как и когда очутилась дома, прижавшись мокрой головой к подушке, а в руке сжимая надкусанную папайю.

На шее висел крошечный флакон с тем, что поможет ей отомстить Наташе, сделать ее ничтожеством! С этими счастливыми мыслями она провалилась в глубокий, крепкий сон без сновидений.

НАТАША

22 мая, 13.17

Просыпаться было трудно. Вчера они до семи утра сушили покойника феном, чтобы тяжелое мертвое тело не выскальзывало из рук. Наконец запихнули труп в машину, отвезли к ближайшей больнице и вывалили на тротуар. С самого качала они собирались вернуть тело обратно в морг, но так намучились с зельем, что сил не осталось.

После чего Магда заявила, что чертовски голодна, и заставила Наташу составить ей компанию. Пока Наташа дремала в омлете, Магда требовала то курицу в апельсинах, то сладкое мясо, то форшмак… Наташе казалось, что Магда целеустремленно поглощает все меню по порядку. Когда Магда грузно откинулась на спинку и выдохнула: «Все!» — Наташа даже не поверила, что бесконечный завтрак закончился.

Наташа первый раз поняла, что значит ползти до кровати. Она села в коридоре, чтобы расшнуровать босоножки, и сползла на кучу обуви. Сапог с острым каблуком показался лучшей подушкой на свете. Но когда пряжка так вцепилась ей в ухо, что терпеть стало невмоготу, Наташа встала на четвереньки, кое-как дотопала до постели, забралась на матрас и отключилась прямо в одежде.

Снилась ей какая-то пакость — было то страшно, то мерзко. Разбудило солнце. Оно светило прямо в глаза и жгло совсем по-летнему. Наташа натянула на голову одеяло, перевернулась, но в одеяле было душно, а без него — горячо.