«Как он ко мне относится? — думала она, пока Игорь хрипел ей на ухо: „Я тебя обожаю!“ — Что я для него значу? Когда он последний раз присовывал этой Лужиной?»

Они натянули одежду, Наташа причесалась и попросила Игоря высадить ее на Петровском бульваре. Дождавшись, когда его «селика» скроется из виду, она подошла к знакомой двери, которая удивила ее тем, что распахнулась сама. Наташа спустилась по лестнице и подошла к бару. Роза носилась вдоль стойки, время от времени утирая потевшее лицо. Народу в этот раз было много, а большинство посетителей, судя по всему, были крепко навеселе.

Наконец Роза подлетела к Наташе, рявкнула: «Вам чего?» — но, подняв глаза, всплеснула руками:

— Это ты?! Совсем я задергалась! Сегодня прямо дурдом!

С другой стороны бара Розе что-то заорали, но та не обратила на это внимания.

— Где Вилария? — спросила Наташа, перекрывая шум.

Магда велела ей сегодня же найти князя бесов.

— У себя! — крикнула Роза.

— У себя — это где?

Роза опустилась под стойку, а когда вынырнула, протянула Наташе бумажку.

— Адрес! — завопила она. — Иди туда.

Выйдя на улицу, Наташа обнаружила, что идти недалеко — Вилария обитал в одном из переулков, ведущих от Сретенки к Цветному бульвару. Она с удовольствием прогулялась и налюбовалась на красивые новые дома с шикарными подъездами. Но дом Виларии не отличался роскошью. Это был обыкновенный старый, грязный, покосившийся домишко, а повелитель тьмы, как выяснилось, жил в подвале.

Нажав на треснувший пластмассовый звонок, Наташа ждала не больше секунды — словно Вилария стоял под дверью. Он был все в том же костюме, который, судя по всему, часа два назад служил ему пижамой. Под пиджаком ничего не было, а ботинки были надеты на босу ногу.

— Заходи! — Одной рукой прикрывая зевок, другой Вилария махнул в сторону коридора, освещенного тусклой лампой без абажура.

Коридор был тесный — там едва помещались два человека. В комнату вела узкая лестница на четыре ступени. В ней, как и в прихожей, было мрачно и неуютно. Стены были в трещинах и пятнах, диван стоял на кирпичах, посудный шкаф разваливался. В слабом подобии кухни ютились замызганная электрическая плитка на две конфорки, чугунная раковина и тумбочка, забитая грязной посудой. Из всего этого старья выделялось черное резное бюро с дорогими, тонкой работы бронзовыми принадлежностями — пресс-папье, светильники, чернильница, часы с бронзовыми фигурами женщин в старинных платьях и мужчин в камзолах. Позже Наташа ахнула от восхищения — пока часы били, кавалеры с дамами оживали и принимались выяснять отношения.

— Садись, — предложил Вилария.

Наташа бухнулась на диван и застонала. Под пледом лежали доски, о которые она так ударилась задницей, что впору было заплакать.

— Прости, — заволновался хозяин. — Забыл предупредить. Там доски…

— Зачем? — промычала Наташа.

— А из него уже пружины повылезали, — пожаловался Вилария на диван.

— А новый купить слабо? — рассердилась она.

— Не люблю новые вещи, — скривился Вилария. — Они напоминают мне о том, какой я древний.

Они замолчали и уставились друг на друга.

— Ну? — спросил наконец князь.

— Что — ну?

— Зачем… я тебе понадобился?

Наташа недоверчиво посмотрела на него:

— А ты не догадываешься?

— Правильно, — одобрил он. — Догадываюсь.

Вилария открыл ящик стола, вынул красную кожаную папку и достал толстенную пачку бумаг.