МАША

13 мая, 21.59

Маша очнулась от назойливого приторного запаха. Разомкнув сонные веки, обнаружила, что сидит в ванне. Вода была как кисель — густая и сиреневая, а вокруг все пропиталось ароматом розового масла и лаванды. Маша чувствовала, что на волосах и на лице у нее толстый слой чего-то жирного.

— Проснулась! — раздался вопль.

К ванне подбежали вчерашние Грета, Соня и Марта. Маша отвела глаза, но, поняв, что ради нее девицы вряд ли изменят своим привычкам, оправилась от смущения.

— Ну как? — спросила рыжая.

— Ужасно, — призналась Маша. — Я сейчас задохнусь.

— Вот и славно! — неизвестно чему обрадовалась рыжая, положила руку на Машину голову и утопила ее в воде.

Смыв с Маши липкую мазь, Грета выдернула пробку, велела Маше встать и закутала ее в горячую махровую простыню.

— Теперь сюда. — Она указала на душевую кабину, которая выглядела бы как последнее достижение банной техники, если бы не была сделана из дуба, латуни и хрустального стекла.

В душе на Машу обрушился поток горячей серы. Из кабинки Машу отправили в баню, в которой разило хвоей и полынью. Жар пробирал до костей. Ее заставили мучиться до тех пор, пока не потемнело в глазах. После бани Машу оглушили ледяной ванной, уложили на длинный твердый стол, намазали чем-то, что пахло мандарином, и долго разминали — так, что Маша визжала от боли. Казалось, от нее отрывают куски мяса, а кости словно прогибались под сильными, хваткими пальцами одноглазой Сони.

Наконец Машу последний раз окатили медовым молоком, вытерли и намазали прозрачным, без цвета и запаха, желе. От желе Маша почувствовала, как кожа натягивается, становится упругой и смуглой, а во всем теле ощущается такая легкость и свежесть, что ей срочно захотелось что-нибудь делать. Плясать, кружиться, бегать, прыгать…

— Побереги силы, — посоветовала Грета и усадила ее за трюмо.

Трюмо тут же показало Машу с длинной челкой на правый пробор, с ржаными волосами и прямой укладкой. Марта взялась за ножницы. Через десять минут Машина прическа была готова — ножницы словно сами по себе отрезали локоны.

— Готово! — Марта подмигнула своему отражению. — Значит, так… — Она взяла Машу за плечи и развернула к себе. — Не бойся. Все будет хорошо. Дальше… Ничего не предпринимай сама. Как он скажет, так и будет. Но и не веди себя как полено. Поняла?

— Нет, — честно призналась Маша.

— Вот и хорошо! — неожиданно расхохоталась девица. — Выпей. — Она приняла из рук Сони большой хрустальный кубок и протянула его Маше. — Залпом.

Маша покорно опрокинула кубок и чуть не взлетела до потолка. В вино добавили столько пряностей, что оно было похоже на аджику. От напитка все сомнения, предрассудки и страхи разлетелись, как перепуганные воробьи. Даже не смотрясь в зеркало, Маша почувствовала, что ее взгляд стал безумным и шальным, рот вульгарно оскалился, а внизу живота засосало в предвкушении чего-то необычного и, видимо, очень и очень неприличного.

— Ведите! — гаркнула она, девицы всполошились, а часы забили полночь.

Девушки быстро натянули на Машу что-то длинное, прозрачное, без рукавов, подхватили под локти, взмыли в воздух и помчались по просторным сводчатым коридорам. Распахнув высоченную дверь, девицы ворвались в большую темную комнату, бросили Машу на широкую кровать и, гогоча как сороки, вихрем помчались назад.

Едва перестала кружиться голова, Маша осмотрелась. Комната большая, но простая. Похожа на японские жилища — белые стены, коричневый дощатый пол, низкая квадратная мебель.