— А женщину эту вы можете описать поподробнее?

— Которая в брючном костюме?

— Именно.

— Молодая, высокая, повыше Ларисы Петровны, я думаю, волосы каштановые, до плеч — из-под косынки видны были, — лицо не очень-то рассмотрела, она только разок повернулась ко мне… Да, на ней были черные очки.

— А может, вы что-нибудь услышали из их разговора?

Женщина наверняка что-то слышала, но, видимо, не решалась в этом признаться.

— Я специально не подслушивала, — сказала женщина и бесхитростно пояснила: — Откуда мне знать, что потом кому-нибудь понадобится… Но кое-что все-таки расслышала, — продолжала она после паузы. — Лариса Петровна после того, как сказала, что не пьет молока, произнесла странную фразу… Я ее запомнила, потому что подумала, что она ко мне относится. Она сказала: «Не слишком ли рано слетаются стервятники?» А та, вторая, ответила: «Стыдно называть друзей стервятниками».

— Вы уверены? — переспросил Поздняков.

— Честное слово, — горячо заверила молочница. — Я лишнего никогда не скажу. Как говорится, за что купила…

Поздняков и Воскобойников одновременно улыбнулись.

— Вот все, что я знаю, — подвела итог Раиса Ивановна. — Я вам хоть чуть-чуть помогла? Жалко ее, Ларису Петровну, женщина совсем не старая, можно сказать, молодая, такая видная, с достатком. Казалось, чего ей не хватало? Может, болела чем?

Поздняков ничего не ответил, сцепил пальцы и громко хрустнул костяшками, как бы ставя точку в разговоре.

— А кого, интересно, она подразумевала под стервятниками, как вы думаете? — не унималась женщина. — Уж больно странные слова, я бы даже сказала, подозрительные, — заявила она, понизив голос. — А правда, что теперь все ее имущество достанется той худой старухе? Надо же, вот кому подвалило! А зачем ей все это добро, когда она уже сама одной ногой… — Тут хозяйка дома осеклась.

— Ну что ж, Раиса Ивановна, большое вам спасибо, — сказал Поздняков. — Если вспомните еще что-нибудь, сообщите Гелию Андриановичу, когда с молоком в Хохловку придете.

— Конечно, конечно, — торопливо заверила женщина, — я теперь все время буду про это думать.

«Ну вот еще один Шерлок Холмс появился к уже имеющемуся в лице Гелия Воскобойникова!» — подумал Поздняков.

— Пожалуй, нам пора, Гелий Андрианович? — обернулся он к своему добровольному помощнику.

— Ну, пора так пора, — засуетился тот. — Прощайте, уважаемая Раиса Ивановна, спасибо за молочко. Оно у вас отменное.

— Пейте, пейте на здоровье. А завтра свеженького-то приносить?

— Всенепременно, всенепременно, — подтвердил Воскобойников, сходя со ступенек крыльца.

Флегматичный Черныш выбрался из конуры и помахал им хвостом, как закадычным приятелям. За домом замычала корова, впервые напомнив о себе.

— Доить пора, — пояснила женщина, снимая с натянутой во дворе веревки кусок выстиранной марли.

— Где вы ее здесь пасете, свою буренку? — не удержался от вопроса Поздняков.

— Ой, не говорите! — всплеснула руками женщина. — Один луг всего и остался, и за него война идет не на жизнь, а на смерть. Если застроят — все, будем сидеть здесь, как в скворечнике. Ох, и надоели эти дачники… — Она снова осеклась, взглянув на Воскобойникова. — Нет, против хохловских мы ничего не имеем, они уж давно здесь и никому не мешают, а эти, новые, прямо со всех сторон обложили!

Высказав накипевшее, молочница проводила их до калитки.