— Ты хочешь опять трахнуть меня, котик? — спросила она.

— Ты же знаешь.

Она притянула его к себе и легла на спину:

— Тогда иди ко мне, котик. Опять сделай это для меня.

На этот раз ему понадобилось больше времени, но она искусно подбадривала его, пока не была готова сама, и затем туго сжала в себе его член. Он кончил, часто дыша и громко сопя.

— Вот, дорогой, — сказала она, — так ведь лучше?

— Да, так лучше, — прошептал он.

— Значит, мы пока отложим это, ладно?

— Почему нам вечно приходится трахаться в машине или на пляже? — пожаловался он. — Ведь можно найти где-нибудь кровать.

— Тебе нравится заниматься этим в машине или на пляже, — сказала она. — И вообще, кровати опасны. Никогда не знаешь, не войдет ли кто-нибудь.

— Ты и с Чэндлером тоже трахаешься? — спросил он.

— Котик! — плюнула она. — Что за гадкие вещи ты мне говоришь?

— Так ведь, правда?

— Если и да, то лишь ради нас с тобой, дорогуша, — заворковала она. — Всегда помни об этом.

— Я постараюсь помнить, — сказал он.

Она оттолкнула его и достала полотенце с переднего сиденья, вытерев их обоих. — Так что мы отложим это?

— Пожалуй.

— Обещай мне, котик. Я не могу позволить себе еще одну попытку — все равно, удачную или неудачную — пока этот фараон околачивается вокруг.

— Почему ты думаешь, что он что-то заподозрил?

— О, он прямо выложил это мне и Гарри, когда приходил к нам домой на прошлой неделе. Он сказал, что кто-то приложил руку к его машине, и этот некто хотел причинить Гарри вред.

— А что ответил Гарри?

— Он отмахнулся от всей этой истории, как я и ожидала. Но нам ни к чему, чтобы он начал размышлять об этом: это не пойдет на пользу нашим планам. Когда это случится, это случится внезапно, без предупреждения, и это должно быть окончательно; в следующий раз не должно быть никаких промашек.

— Ага, все промахивания и подмахивания должны происходить между тобой и мной.

— Ты хочешь трахнуть меня опять, котик? — Она погладила его член.

— Я не могу, детка, ты меня совсем измотала.

— Но ты еще не совсем устал, спорим? — сказала она, склонившись над ним и поцеловав его член. Он дернулся в ее ладони. — Видишь? — проворковала она и взяла его в рот.

— Боже, как это тебе удается? — простонал он. — Ты опять меня завела.

— У меня получилось, разве нет? — сказала она, на секунду оторвавшись.

— Не останавливайся!

— Значит, откладываем это?

— Откладываем!

— Пока я не скажу, что готова?

— Как ты хочешь.

— Хороший мальчик, вот тебе награда за хорошее поведение.

— Ой, детка, детка, детка! — простонал он, снова кончая.

— Ну вот, — сказала она. — Я знала, что ты можешь сделать это.

Чак время от времени поглядывал, там ли еще этот тип, и он все время был там. Он был смуглый, ярко выраженного средиземноморского облика — то ли грек, то ли турок, подумал Чак: высокий, плотно сложенный, с густыми, изящно уложенными волосами; его красивое лицо было слегка потрепано. На нем были джинсы, пестрая рубашка навыпуск, белые кроссовки и темные очки с широкими стеклами.