Он повернулся боком, слегка отклонился назад и резко ударил локтем по верхнему стеклу нижней рамы. Стекло разбилось и выпало в коридор. Он снова огляделся вокруг, проверяя, не привлек ли шум чьего-нибудь внимания. Все было тихо.

Он быстро просунул руку через дыру в стекле, отпер окно, поднял его и вошел внутрь, затем сгреб руками в перчатках разбитые стекла и выбросил их наружу, затем опустил раму. Он вытащил из нее оставшиеся осколки и выбросил их через уже пустой переплет. Он замер и прислушивался целую минуту. Если в здании был охранник и услышал звук разбитого стекла, то Томми не хотелось никаких неожиданностей с этой стороны.

Не услыхав больше никаких звуков, Томми подошел к двери офиса Кармана и снова включил свой крохотный фонарик, держа его в зубах. Из бумажника он достал набор маленьких отмычек и выбрал две из них. Дверь запиралась на скользящий засов вроде тех, что используются в садовых калитках, и он справился с замком почти мгновенно. Он убрал отмычки, открыл дверь и вошел в контору «Детективного агентства Кармана».

За дверью находилась небольшая приемная со столом секретарши и двухместным диваном, на котором валялось несколько старых журналов. Внутренняя дверь вела в личный кабинет Кармана. Томми опустил штору на единственном окне и задернул дешевые гардины, затем включил настольную лампу и огляделся.

В приемной было очень чисто и царил образцовый порядок. Это обрадовало его, потому что означало, что картотеки и папки Кармана, скорее всего, окажутся в таком же безукоризненном порядке. На письменном столе стоял автоответчик, и Томми нажал кнопку прослушивания записей. Механический голос зачитал четыре сообщения, два из которых были от самого Кармана: одно извещало, что его не будет в городе несколько дней, другое просило позвонить в авторемонтную мастерскую, где находилась его машина, и узнать, когда она будет готова, чтобы он знал, брать ли ему напрокат автомобиль по возвращении в Лос-Анджелес. Третье и четвертое сообщение исходило от одного и того же мужчины, и текст был тот же: «Ваш новый клиент просит связаться с ним как можно быстрее». Произношение было чистым, без всякого акцента, и голос явно принадлежал уроженцу Калифорнии; автоответчик записал оба сообщения уже после смерти Кармана. Томми недоумевал, кто мог быть этот новый клиент. Пора порыться в письменном столе и шкафах с делами.

Внезапно зажегся верхний свет, Томми стремительно обернулся и увидел маленькую женщину, целившуюся в него из большого револьвера. Ее рука дрожала, но пистолет смотрел более или менее в середину его туловища.

— Это «магнум» калибра 0.357, — сказала маленькая женщина, — и если вы будете неосмотрительно себя вести, он проделает в вашей груди несколько очень крупных дырок.

— Я верю вам, леди, — сказал Томми.

— Я офицер полиции, — сказал Томми. — Можно, я покажу вам свой значок?

— Ты распроклятый взломщик, — сказала она.

— Честное слово, я полисмен. — Он поднял перед собою левую руку, сведя вместе большой и указательный пальцы. — Только этими двумя пальцами, — сказал он. — Я очень медленно распахну мою куртку, чтобы вы могли увидеть мой значок, идет?

— Очень медленно, — ответила она.

Томми отвел назад полу куртки и стал ждать, какое это произведет на нее впечатление.

— Здесь не щит лос-анджелесской полиции, — сказала она.

— Это значок из Ки-Уэста.

— Чушь собачья. Какого черта полицейскому из Ки-Уэста понадобилось ночью вламываться в офис в Лос-Анджелесе? Кроме того, у тебя нью-йоркский акцент.