«К тому времени, как я выясню у нее, где он находится, она успеет, пожалуй, довязать весь этот свитер», — подумала Риган.

 — Так, а где же проходит это собрание?

 — Пройдите вдоль по коридору.

 — Как вы думаете, я смогу туда заглянуть? Мне надо кое-что ему сказать.

 — Даже если я просижу здесь остаток дня, я все равно не придумаю причины, почему бы вам этого не сделать. — Женщина вытянула перед собой связанную часть свитера и внимательно ее осмотрела.

 — Спасибо. Так вы говорите, что собрание проходит там, в конце коридора?

 — Да. В комнате, которую мы недавно окрестили в честь Долли Твиггз, бывшей владелицы «Четвертой Четверти», умершей всего год назад. Пусть земля будет ей пухом.

 — Да-да, понятно. — Риган улыбнулась и двинулась в глубь здания, повернула направо по выложенному панельными плитами коридору и сразу же уперлась в дверь с вывеской «Зала памяти Долли Твиггз». Тут она услышала за дверью голос Ричи, который изо всех сил пытался утихомирить пришедших на собрание жильцов, призвать их к порядку.

 Риган скользнула внутрь и села на один из раздвижных стульчиков в последнем ряду.

 Как раз в этот момент со своего места поднялась Милли Оуэнс и закричала:

 — Прошу всех взять себя в руки и заткнуться!

 Все головы разом повернулись в ее сторону.

 — Вот что я скажу. Надо дать Ричи шанс. Я совсем не против того, чтобы получить чек на десять тысяч долларов, но больше всего на свете я хочу остаться здесь, в этом доме. Я тут прожила уже многие годы, и мне нравилась каждая проведенная тут минута. Как и все, я боюсь старости, но когда я переехала сюда и очутилась среди милых людей, среди друзей, когда я могла каждый день общаться с вами, я почувствовала, что мне опять шестнадцать лет. Если мы расстанемся, мое сердце разорвется, не выдержит. Я не переживу, если кто-то из нас окажется где-нибудь на свалке на другом конце города, а прочих примут сердобольные родственники. Если мы согласимся на их предложение и откажемся от собственности на этот дом, каждый из нас получит немного денег, но в общем и целом в этом случае мы потеряем нечто гораздо большее, чем деньги…

 На удивление, в зале и после того, как она замолчала, сохранялась тишина. Можно было бы расслышать, как упала даже булавка. Многие молча смотрели на Милли, другие, опустив взгляд, пристально изучали собственные руки, сложенные на животе.

 Свои же руки Милли сцепила на спинке впереди стоявшего стула. Ее губы застыли в напряженной, нервной улыбке.

 — Кроме всего прочего, мне кое-кто говорил, что некоторое время назад я вполне могла быть манекенщицей, но так и не стала ею. Так вот сейчас у меня появился шанс выступить на показе мод и продемонстрировать не что-нибудь, а колготки, которые изобрел Ричи.

 Все рассмеялись, и это немного сняло напряжение, буквально повисшее в воздухе.

 Милли тем временем продолжала:

 — Всем нам, девочки, придется взобраться на подмостки и подрыгать ножками. А мужчины должны нас в этом поддержать. И если нас прогонят оттуда, а потом и отсюда, то мы с полным правом сможем сказать, что не сдались без боя. — Милли села на свое место. На ее лице застыло воинственное выражение.

 Ричи тихо произнес:

 — Спасибо, Милли. А теперь давайте проголосуем.

 Голосование прошло по карточкам, которые были быстро распространены по залу, а потом собраны. Двадцать четыре человека отдали голоса за то, чтобы дать Ричи возможность продать свое изобретение.