— Лучше, если так оно и будет. Ставки очень высоки. Я знал, что начинать все это там, в Южной Америке, надо было раньше, но вы… — человек глубоко вздохнул, — вы сказали, что никаких проблем не возникнет.

 — Я и не думал, что могут возникнуть проблемы. Надеюсь, все обойдется.

 — Я больше не хочу слышать ни объяснений, ни извинений! Сделайте то, что необходимо! — Линия разъединилась.

 Человек в будке все еще сжимал в руке трубку.

 — Хорошо, я все сделаю, — пробормотал он, уже ни к кому не обращаясь, и, повесив трубку, заверил сам себя: — Я в этом абсолютно убежден!

 

* * *

 — «И если суждено будет мне пойти по долине смерти, в душе моей не будет страха». Я знаю, что сестра моя, Долли, ждет меня там. И вместе с ней мы продолжим тогда наш путь по тому пляжу, но уже на небесах, — так говорила Люсил, со слезами на глазах оглядывая людей, собравшихся в зале памяти Долли Твиггз. — Моя сестра так любила вас всех. Я чувствую, что она сейчас смотрит на нас в этот самый момент и посылает свои духовные приветствия. Мне кажется, она хотела бы, чтобы все вы помнили ее и чтобы за этими воспоминаниями стояло то, что и для нее было очень важным в жизни. Там, у дверей, лежит коробка с ракушками, которые сестра собирала долгие годы. Я попрошу каждого из вас взять оттуда по одной ракушке, когда будете выходить отсюда.

 Собравшиеся приветствовали это предложение одобрительным гулом голосов.

 — Я знаю также: ей бы очень хотелось, чтобы вы все же сумели набрать нужную сумму и выкупить «Четвертую Четверть», чтобы оставаться здесь вплоть до окончания вашей земной жизни. Я тоже хотела бы, чтобы все вышло именно так. Это самое мое заветное желание. Так давайте же возьмемся за руки и помолимся, каждый обращаясь к своему Богу, чтобы удалось успешно продать колготки, которые изобрел Ричи.

 Ричи и Риган взялись за руки. Риган повернулась и подала вторую руку своему соседу Элмеру Пикетту. Тот до этого момента сидел, скрестив руки на груди. Он явно демонстрировал всем, что не желает ни с кем держаться за руки, а тем более объединять души в молитве.

 «Для человека, который почему-то страшно хотел, чтобы эта служба началась строго в предусмотренное время, — подумала Риган, — он не выглядит особо заинтересованным в конечном успехе мероприятия. Или же принципиально не желает молиться за успешную продажу колготок Ричи?»

 Риган осмотрела остальных собравшихся. Глаза всех были закрыты. Казалось, будто они подняли лица к палящему солнцу и не могут разомкнуть веки, боясь ярких лучей. Вероятно, они думали, что чем крепче сожмут веки, тем больше будет шансов у Ричи продать свое изобретение, что даст им всем желаемые наличные средства.

 — Аминь, — наконец произнесла Люсил.

 — Аминь.

 — Аминь.

 — Аминь.

 Финальное слово молитвы доносилось со всех концов зала. Люди поднимались со своих мест, складные стулья хлопали.

 Люсил бесшумно опустилась на один из стульев в первом ряду.

 Фло, которая, по мнению Риган, обязательно должна была быть президентом какого-нибудь клуба в свою бытность в школе, поднялась и, обращаясь к аудитории, сказала:

 — Когда Долли погибла, когда это случилось именно так, на пляже, в этот момент с ней не оказалось никого… Мы все были этим просто потрясены. Конечно, мы все присутствовали на похоронах, но в таком составе никогда не собирались, никогда не говорили все вместе о Долли, никогда не отдавали ей должное. Так, как делаем это сегодня.