— Эй, Маркус, ты там?

Оклик Дома породил эхо. Туннели и сами склады были спланированы примерно так же, как подземные хранилища в Порт-Феррелле, возможно, потому, что они были построены в одну эпоху. Здесь нашлось множество старых ящиков от боеприпасов, которые будут хорошо гореть, если добавить немного смолы. Возможно, здесь найдутся всякие тряпки и прочие штуки, пропитанные маслом и смазкой, подумал Дом. Они тоже хорошо горят.

— Здесь, — откликнулся Маркус. — В конце туннеля, за крашеными дверями. Только направо не ходи.

Дом нашел Маркуса в хранилище; стены помещения от пола до потолка были уставлены полками с ящиками, на которых виднелись выцветшие ярлыки. Маркус сидел на перевернутом ящике, листая пачку бумаг.

— Архивы, — сказал он. — Некоторым папкам уже лет двести.

Дом посмотрел на ярлыки. Чернила выцвели, из черных стали серыми или светло-коричневыми; даты и названия были написаны от руки, изящным почерком, принятым в ту далекую эпоху. Папки были расставлены по порядку, по датам.

— Ну что ж, это будет здорово гореть, — осторожно произнес Дом. — Но мне жаль будет это жечь.

— Мне тоже. Черт! Только представь себе, сколько здесь всего интересного!

«Хорошо, хоть Бэрда здесь нет, — промелькнуло в голове у Дома. — В архиве, скорее всего, полно всяких планов и схем. Он с ума сойдет, если увидит, что их жгут». Дом при одной мысли об этом ощутил себя варваром.

— Но здесь, внизу, это оставлять все равно нельзя, — заметил Дом. — Куча деревяшек и прочих горючих материалов.

Маркус не ответил. Он как раз взял в руки старый гроссбух в кожаном переплете с золотым тиснением. Когда Маркус положил книгу на колено, чтобы открыть, Дом успел прочесть заголовок: «Журнал записи посетителей». Маркус полистал книгу и замер.

— Черт! — выругался он.

Это могло означать что угодно — от потрясения при виде конца света до приятного удивления. Дом решил, что последнее сейчас исключено.

— Что там?

Маркус не ответил. Он просто перешел к другой кипе бумаг, оставив журнал открытым на полу. Дом присел на корточки, чтобы взглянуть.

Он увидел это посредине страницы: имя, написанное аккуратными прописными буквами, затем подпись, оставленная другой, более уверенной рукой. Рядом стояла дата — более двадцати лет назад.

ИМЯ: ФЕНИКС, Д-Р, А.

К КОМУ: МАЙОР ШАРМАН,

ГЛАВНАЯ ОПЕРАТИВНАЯ БАЗА — 3.

ТЕЛ.: 665.

Дом знал, что отец Маркуса приезжал на Вектес, когда здесь велись работы по созданию биологического оружия, и Маркус тоже это знал. Им сообщил это мэр Пелруана. Но это было совсем не то, что увидеть почерк отца — внезапно, в совершенно неожиданном месте. Подобные напоминания об умерших причиняют человеку особо острую боль.

Для Маркуса жизнь Адама Феникса представляла собой разрозненные фрагменты, которые сын еще не сумел привести в порядок, — от подобных неожиданных мелочей, возникавших в самый неподходящий момент, до необъяснимой аудиозаписи в компьютере Саранчи. Адам Феникс никогда не рассказывал сыну о своей работе, он даже лгал ему — не прямо лгал, но утаивал факты, но для Дома это все равно была ложь, и он знал, что Маркус чувствует то же самое. Много лет прошло после исчезновения матери Маркуса, прежде чем он выяснил, что с ней случилось. Отец не рассказал ему. Дом знал семью Феникс настолько хорошо, насколько это вообще было возможно, но его все равно до сих пор удивляло, что человек может столько скрывать от родного сына, от своего единственного ребенка. Дом никогда бы не стал вести себя так с Венедикт Он был в этом абсолютно уверен.

— Ты в порядке, Маркус? — спросил он.