— Сработало лучше, чем я ожидал, — заметил Маркус.

Бэрд ощупал брови:

— В общем, да. А где Дом?

— Ушел с Хоффманом. Пошли, левиафан стряхивает новых полипов.

— Вот дерьмо! Мы открыли свои карты. А они-то не глупы — даже амебе понятно, что бежать в огонь совершенно неинтересно.

— Тогда нам с тобой придется быть поумнее амебы, верно?

Бэрд побежал вслед за Маркусом и Коулом через гораснийский лагерь, думая, что там гораснийцы сводят счеты с полипами за уничтожение буровой платформы. Но мужчины, охранявшие лагерь, были в основном из бродяг — нерегулярной армии Олливара. Однако стреляли они прекрасно, этого он не мог отрицать. Они сшибали полипов как кроликов. На их месте он бы, наверное, оставил гораснийцев поджариваться.

А может, они защищали друг друга для того, чтобы после окончания всей этой сволочной войны у них остался кровный враг, на котором можно будет срывать злобу.

«Война закончится обязательно. Еще пятнадцать лет такого дерьма — ни за что!»

— Скажи мне, что в лагере никого нет, — пробормотал Коул. Он короткими очередями стрелял в приближающуюся волну полипов. Солдаты выстроились вдоль главной дороги, пересекавшей лагерь, и образовали полукруг, чтобы не дать тварям расползтись в стороны. Существовала опасность подстрелить своего. — Потому что эти палатки совсем не похожи на кирпичные стены.

Какой-то бродяга открыл огонь из «Хаммерберста». У них было полно трофейного оружия Саранчи.

— Все гражданские убрались отсюда, когда сирены завыли, — объяснил он. — Не волнуйся, этих гораснийских ублюдков ничем не проймешь — мы пробовали.

— Что мне нравится, так это то, как чудесно мы ладим друг с другом, — проворчал Бэрд.

— Эй, солдат, заткнись и стреляй! Эти твари с каждой минутой делаются умнее!

Полипы, казалось, своими примитивными мозгами постепенно соображали, что к чему. Вместо того чтобы наступать сплошной массой, спотыкаясь друг о друга и образуя замечательную мишень, они начали рассеиваться, бежали между рядами палаток. Именно это изменило ход сражения. Враги обогнули линию солдат и перестроились у них за спинами. Половина бродяг, развернувшись к воротам лагеря, образовала цепочку, остальные разбились на пары.

Бэрд достиг того состояния, когда его тело, а также язык работали на автопилоте; он был слишком занят, чтобы помирать со страху. Это было хорошо. В конце концов его должны были подкосить усталость и опасение, что в следующую секунду он промажет и тварь прикончит его. Но пока что он как-то ухитрялся держаться на ногах.

Маркус дал знак Коулу и Бэрду заблокировать два прохода между палатками.

— Мне кажется, они уже играли в такие игры! — крикнул он.

Его услышал один из бродяг.

— Мы их пару раз видели на материке, — отозвался он. — Но так и не поняли, что они еще умеют. И как они плавают по морю.

— Хе-хе, вот спасибо, — сказал Бэрд. — Давайте-ка рассказывайте.

А потом Бэрду довелось увидеть, что происходит, если полипа не уложить на месте. Какой-то бродяга завопил: «Заело!» Механизм винтовки отказал. Товарищ его как раз перезаряжал свое оружие, и полип, прыгнув на несчастного, взорвался, как граната. Погибли оба. Последовала секундная жуткая пауза, а затем половина взвода бродяг — да, Бэрд признался себе, что их вполне можно было назвать взводом, — пришла в неистовство, покинула свои позиции и рванулась вперед, на полипов.