— Слышали, кого Матьесон к нам отправляет? — спросила Аня. — Гораснийцев.

— Чтоб их! — Росси медленно покачал головой. — Ну что ж, мэм, вы хотели проявить себя как полевой командир. Вот вам и возможность показать, на что вы способны.

— Я с этим разберусь, — вмешалась Берни. Она чувствовала, что на Аню и так слишком много всего свалилось. Ума и смелости будет недостаточно, чтобы справиться с этой ситуацией, даже если в ней внезапно проснется агрессивный нрав ее матери. — Я с гораснийцами умею ладить. Возможно, потому, что мне в молодости часто приходилось кастрировать домашний скот. Это всегда помогает установить понимание.

— Я слышу «Ворон», — сказала Аня.

Мак подбежал к Берни и ткнулся носом ей в лицо. Либо Уилл Беренц выпустил его на свободу, либо хозяин сам находился где-то поблизости.

— Эй, милый, беги-ка ты домой. С полипами тебе не справиться. Или иди посиди в машине.

Мак лишь взглянул на нее своими печальными, полными недоумения глазами. Берни подозвала к себе одного из рыбаков:

— Отведи его к хозяину или закрой где-нибудь понадежнее, будь добр.

Над линией побережья появился черный силуэт с мелькающими лопастями — «Ворон». Мел Соротки обратился к солдатам по рации:

— Это «КВ Два-Три-Девять», буду на месте через три минуты. Матаки, я поражен: неужели вы не умеете готовить этих тварей?

На лице Ани появилось сосредоточенное, слегка отстраненное выражение, словно она вспоминала лекции по военной теории, слышанные в академии.

— Вас поняла, «Два-Три-Девять». Кроме вас, на борту есть еще кто-нибудь?

— Штрауд, у нас тут целая армия. Эти гораснийцы — крепкие орешки.

— Именно это меня и волнует.

— Все по порядку. Сначала нужно разобраться с новым врагом, а потом уж браться за старых. По крайней мере, я такое слышал.

Один из ветеранов Толлена подошел к Ане и Росси. Несмотря на почтенный возраст, он по-прежнему держался прямо и вполне уверенно обращался с автоматом.

— Мэм… — Он не отдал чести. В его эпоху честь отдавали только в том случае, когда у тебя и у офицера были на голове форменные фуражки. — Я капрал Фредерик Бентен. Мы еще помним, как выполнять приказы.

— А стреляете вы хорошо? — спросила Аня.

— Да, и мы будем стоять до последнего. Потому что бежать и отступать у нас плохо получается.

— Отлично. — В голосе Ани не слышалось и нотки снисходительности. — Мне нужно, чтобы вы образовали цепь позади гораснийцев и, если кто-то проберется мимо них, вы его пристрелили. — Она махнула рукой. — Трое — на мыс, остальные — перед домами, на холме.

— Позади гораснийцев, мэм?

— Если они готовы погибать, защищая этот город, они будут сражаться вместе с нами, под моим командованием, — отрезала она.

Бентен угрюмо кивнул, затем вернулся к друзьям, и Берни наблюдала, как менялось выражение лиц стариков, узнавших эту новость.

— Чтоб вы сдохли! — пробормотала Сэм. — Давайте надеяться, что дисциплина у них окажется сильнее.

Соротки посадил «Ворон», и парень по имени Яник спрыгнул на землю. Подбежав к Сэм, он отвесил изящный поклон:

— Я готов отдать жизнь за вас, duchashka. Однако будем надеяться, что до этого не дойдет.

Сэм слегка улыбнулась одними губами:

— Всегда мечтала о живом щите. И что, это все? Вас только восемь?

— Восемь гораснийцев — это все равно что двадцать ваших солдат или пятьдесят хорошо обученных бродяг.