— Это объясняет, почему корабль натолкнулся на препятствие.

Майклсон дернул бровью. Значит, об этом Треску ему не сообщил.

Хоффман не стал развивать тему, зная, что разговор с Майклсоном после ухода Треску позволит ему узнать больше.

— Я слышал, что отряд «Дельта» отправляется на «Изумрудные Столбы», чтобы оценить обстановку. Поздравляю вас.

Треску снова улыбнулся:

— Мы можем доверять друг другу. Мы же заключили с вами сделку, верно?

— Заключили.

— Тогда они могут высадиться на платформе. Хотя я бы советовал им вести себя осторожно.

— Почему это? Ваши ребята такие нервные?

— Буровая платформа — опасное место. Для любого человека.

— Обязательно передам им это.

Хоффман отправился обратно, в свой офис. Конечно, день сегодня начался не слишком удачно — Прескотт испортил ему настроение, но Хоффман почему-то искал в словах Треску скрытый смысл. Возможно, никакого скрытого смысла и не было. Он всегда предполагал худшее, так что сюрпризы ожидали его редко. Наоборот, порой оказывалось, что ситуация не такая уж критическая, как ему показалось сначала.

Подойдя к своему кабинету, Хоффман обнаружил, что дверь распахнута настежь. Помещение представляло собой кладовку средних размеров, зато отсюда открывался великолепный вид, а большего ему не требовалось, хоть он и являлся высшим офицером в армии. Усевшись за письменный стол, за многие десятилетия отполированный локтями местных чиновников, полковник обнаружил среди своих вещей листок пожелтевшей бумаги, а на нем — комок серого меха. На бумаге было нацарапано: «Остальной кролик в рагу. Оно ждет тебя в столовой».

Значит, это кроличья лапка. Да, теперь он разглядел коготки. Он думал, что такие штуки как-то консервируют, чтобы они сохранялись дольше двух дней, но Берни, наверное, решила, что удача нужна ему прямо сейчас. По крайней мере, охотничья собака отрабатывает свой хлеб.

Он невольно улыбнулся.

«Сумасшедшая женщина, — произнес он про себя. Вонь от лапы не выветрится еще несколько дней. — Все вы, островитяне, сумасшедшие. Дикари».

«Королевский Ворон 80», на пути к Гораснийской буровой платформе «Изумрудные Столбы», в трехстах пятидесяти километрах к северо-западу от Вектеса

Это была одинокая платформа, затерянная посреди безбрежного океана, — теперь самое высокое сооружение на всей планете. Если бы Дом Сантьяго нуждался в напоминаниях о том, как мало сейчас осталось от прежней Сэры, Сэры до Саранчи, то эта вышка сказала бы ему все.

Верхняя часть вышки была покрыта потеками белого птичьего помета и ржавчиной. Дом оглядел сооружение в бинокль, одной рукой держась за поручень. На краю взлетно-посадочной площадки толпилась кучка рабочих. На стреле подъемного крана, словно почетный караул, выстроились белые чайки. Под их «насестом» на ветру билась какая-то серая тряпка; «Ворон» сделал резкий вираж, и Дом не успел разглядеть, что это было. Возможно, потрепанный непогодой флаг.

Он даже не мог вспомнить, как выглядит флаг республики Горасная. Полосы? Орел? Уроки географии были давно забыты. Горасная никогда раньше не имела особого значения — до сегодняшнего дня.

— Черт, далековато от дома, — произнес Коул, тоже выглядывавший в дверь. — Представляю, каково это — застрять здесь, когда у тебя кончится кофе.

Бэрда, казалось, захватило необычное зрелище.

— Потрясающая штука! Знаете, какая здесь глубина? Три тысячи метров. А наши подлодки могут погрузиться только на триста. Должно быть, ее соорудили с помощью роботов.

— О, Бэрд влюбился в очередной кусок железа, — хихикнул Коул.