— Нет, ты стой здесь, — сказал он, протиснулся перед Коулом и загородил ему дорогу. — Она слишком ржавая. А ты — слишком тяжелый.

Коул был крупным парнем даже по стандартам армии КОГ и по-прежнему походил на профессионального игрока в трэшбол, каковым и был в юности. Он ослепительно улыбнулся Юджину:

— Спасибо за заботу.

Конечно, он вполне мог говорить искренне. Коул — он такой.

Юджин, по-прежнему с каменным лицом, поманил их за собой и направился к жилым помещениям. Да, эти инди действительно параноики. Осторожно спускаясь по металлическим ступенькам, забрызганным морской водой, — непростая задача в огромных ботинках, — Дом миновал ревущий кондиционер и расслышал доносившиеся откуда-то женские голоса, но слова были непонятны. Чувствовался аппетитный запах жареного лука. Для Сантьяго это был почти что самый приятный запах на свете. Это пахло родным домом — домом, в котором он вырос.

Юджин покачал головой.

— Моя жена, — произнес он в неожиданном порыве откровенности. — Все еще чертовски злится на меня.

Значит, один из голосов принадлежал ей. Рабочие привезли сюда свои семьи. А может, просто выбирали себе пару из работников-женщин, потому что здесь, посреди океана, было одиноко и страшно. Сейчас Дому уже не так больно было думать о семьях других людей: Мария ушла из его жизни и, по крайней мере, он хотя бы знал, что она ушла навсегда, а не терпит невыносимые, жуткие страдания. Он ненавидел себя за то, что после ее смерти даже испытал какое-то облегчение.

В последнее время тяжелее всего ему было думать о детях. Он чувствовал, что тогда, пятнадцать лет назад, недостаточно оплакал их гибель.

— Так, мы здесь закончили. — Маркус, уцепившись за поручни, подтянулся и поднялся на палубу. — На следующем танкере, который сюда прибудет, мы постараемся подвезти как можно больше оборудования.

— А когда вы пришлете своих отважных солдат, чтобы защищать бедных невежественных гораснийцев? — с непроницаемым выражением лица спросил Градин.

— Сразу после того, как свяжусь по радио с Вектесом, — ответил Маркус так же бесстрастно. — И они привезут с собой свои продукты и воду.

Дом пока еще не понял, в каком настроении Градин: решил ли он наконец, что КОГ не самое худшее, что могло свалиться ему на голову, или все еще считал свою войну незаконченной. Шум волн и гул механизмов прорезал вой заводящегося двигателя «Ворона». Словно кто-то окликнул Дома по имени в переполненной народом комнате; еще не успев сообразить, в чем дело, он обнаружил, что ноги уже несут его к вертолету.

Геттнер сильнее обычного торопилась подняться в воздух. Она взлетела еще до того, как они успели пристегнуться. Барбер, наклонив голову, прижав руку к правому уху, слушал переговоры по радио.

— Не обращайте на нас внимания, — произнес Бэрд. — Мы всего лишь балласт. Можете в любой момент сбросить нас за борт, майор.

Дверь кабины оставалась приоткрытой. Геттнер, видимо, была чем-то сильно занята, — против обыкновения, она даже не послала Бэрда в задницу.

— Возвращаемся другим путем, — объявила она. — Нужно посмотреть, чего это наши новые друзья так возбудились. Не думаю, чтобы вы расспрашивали их насчет пропавшего фрегата.

Маркус проворчал:

— Они сегодня не в настроении болтать.