Хоффман взглянул на дорогу в бинокль. Вдалеке показалась вереница покачивающихся огоньков.

— Так, как вы думаете, Пад, далеко инди удастся забраться?

Пад пожал плечами:

— Нужно действовать исходя из предположения, что они подъедут к нашим воротам. Когда, по-вашему, они выяснят, что мы отобрали у них Имульсию?

— Через какое-то время. — Хоффман взглянул на часы. — Скорее всего, инди собираются пересечь границу через час. Но подобные операции трудно сохранять в тайне, когда задействовано много народу. Я удивлюсь, если у них нет шпионов по эту сторону границы.

— И на перегонном заводе, конечно, заметят, что кран закрыли.

— Да, и очень скоро.

— Получается, мы их подставили. Не думаю, что после этого им очень захочется присоединяться к КОГ.

Васгар сделал свой выбор, но нейтралитет не спас его от войны. На самом деле Хоффман боялся, что КОГ поспешит ему на помощь и отправит в страну солдат, которых и так не хватало, но пока что этого не произошло. Эфира усвоила урок: рассредотачивать силы опасно. Это его более или менее успокоило.

«Нельзя ввязываться в каждую чертову драку и вытирать задницы всем идиотам подряд. Это слишком дорого обходится».

— Пойду проверю телетайп. — Хоффман не любил слоняться без дела. — Увидимся за завтраком.

В Анвегаде всегда вставали рано, но сейчас жители городка и солдаты развили гораздо более бурную деятельность, чем обычно. Хоффман заметил на стоянке, куда прибывали автомашины, подружку Бирна, Шераю. Во дворик, вымощенный булыжником, едва мог въехать грузовик. Похоже, она о чем-то спорила с водителем, но Хоффман не был в этом уверен; ему всегда казалось, что человек, говорящий на местном языке, собирается дать собеседнику между глаз. Такое впечатление создавалось из-за сочетания бешеной жестикуляции и гортанных звуков. Возможно, Шерая просто говорила пекарю, что его буханки хлеба лучшие в стране, и спрашивала, как поживает его мать.

Она поймала Хоффмана за локоть:

— Лейтенант, водитель говорит, что сегодня пекарня не получила положенного количества муки. Поэтому он привез только половину хлеба, заказанного гарнизоном. Он обещает, что завтра все будет в порядке.

— Ничего, мы это переживем, мисс Оленку, — ответил Хоффман. — Но вы можете еще немного припугнуть его.

Шерая не улыбнулась — возможно, она действительно бранила парня — и вернулась к громкому, быстрому, как пулеметная очередь, разговору. Эта девушка не зря получала свое жалованье. Хоффман понимал, как тяжело выучить чужой язык настолько, чтобы быть в состоянии спорить и вести переговоры с населением, не вызывая при этом бунта, и считал, что деньги, потраченные на переводчиков, окупаются до последнего цента.

Когда он добрался до тесного административного помещения, служившего одновременно оперативным центром, то обнаружил за письменным столом Сандера, который переводил взгляд с телефона на радиоприемник, оба молчавшие.

— Значит, нет никаких новостей, сэр? — Хоффман бросил быстрый взгляд на стол. Блокнот для набросков был открыт, на странице виднелся незаконченный рисунок — вид с северной части города на глубокое ущелье. Линии были легкими, едва заметными, не хватало лишь краски. — Я хочу сказать, настоящих новостей.

— Я жду несколько сообщений. Подтверждения того, что войска инди пересекли границу и что капитан Феникс перекрыл трубопровод. Как только покончим с самым важным, думаю, нужно будет разрешить солдатам позвонить домой и успокоить родственников. Вы же знаете, если начнется что-то серьезное, связь может вообще прерваться.

Определенно, Сандер умел планировать. Хоффман просмотрел полученные за ночь сообщения в поисках письма от Маргарет.