— Доктор, — сказал я, все еще провожая взглядом девушку. — Вернемся к нашему купцу. Еще раз спрошу: вы уверены, что этот морфин — не результат пристрастия к наркотику? Это важно!

— Уверен, — ответил Зиновьев, прихлебывая обжигающий чай из своего тонкого стакана. — Мало того, судя по интенсивности цветовой реакции, это морфин высшей очистки, какой можно получить только лабораторным путем. А значит, наш отравитель либо имеет доступ к химической лаборатории, либо сам — профессиональный химик.

— Вот как! — задумчиво сказал я. — Химик…

Увы, среди моих знакомых не было ни одного ученого-химика.

— Необязательно, — отозвался доктор Зиновьев. — Алкалоиды применяют и в аптекарском деле при изготовлении многих лекарств. Но только берут их в малых дозах. Кроме того, не забудьте ботаников… Да, черт возьми! Любая старуха-травница может при большом опыте выделить достаточное для отравления количество алкалоида! Сходила на маковое поле, набрала мешок семенных коробочек — и колдуй!

— Колдунья! — пробормотал я.

— Или колдун, — кивнул доктор. — Такой хитрый, бородатый… — Он погладил себя по черной кудлатой бороде и подмигнул.

Я погрозил ему пальцем.

Попрощавшись, я оделся и пошел по коридору, заглядывая во все открытые двери, но Любы так и не увидел.

Глава 3

Убийство из ревности

После морга я заехал домой и со своего телефона, половинную стоимость контракта которого оплачивала мне редакция, позвонил в Сыскное отделение, в кабинет сыщика Захара Борисовича Архипова, моего старого знакомого. Но ответа так и не дождался, поэтому пришлось звонить на коммутатор Сыскного и спрашивать, где я могу найти Архипова. Сотрудник коммутатора после долгих отнекиваний все же связался с кем-то из оперативников и наконец сообщил, что господин Архипов выехал на место преступления. Мне пришлось назвать себя, для того чтобы получить адрес — Большая Ордынка. Снова надеваю пальто, папаху на голову и — на улицу, где ждет мой верный Иван Водовоз. Едем на Большую Ордынку, там, в недавно построенном доходном доме купца Чеснокова, у дверей дежурит городовой. Я показываю ему свой корреспондентский билет и поднимаюсь на третий этаж по большой мраморной лестнице.

Дверь нужной мне квартиры была приоткрыта, и на лестничной клетке были едва слышны голоса следственной группы. Я тихо вошел и сразу увидел Архипова. Он сидел в прихожей на стуле и что-то записывал в блокнот.

— Здравствуйте, Захар Борисович, — сказал я.

Архипов взглянул на меня и поморщился — он не любил, когда я вдруг переходил ему дорогу. Такое случалось уже пару раз, хотя для расследований, которые вел Архипов, мое вмешательство было благотворным, и он сам не отрицал этого.

— Вот уж не ожидал вас здесь увидеть, — сказал Архипов, вставая и закрывая блокнот. — Или вас разжаловали в криминальные репортеры?

— Пока нет, вашими молитвами, — ответил я, пожимая протянутую мне сухую узкую кисть руки. — А что здесь случилось?

— Дело совершенно простое. Убийство на почве ревности. Не пойму, с какой стати оно вас заинтересовало? Поверьте, здесь нет ничего, что могло бы дать пищу либеральному литератору — никаких народных страданий, никакого угнетения, ничего! История самая обыкновенная: муж поссорился с женой и в сердцах наговорил глупостей.