— Я выпью, — сообщил он мне. — Будете?

— Да.

Мне действительно захотелось выпить после того, что произошло. Буфетчик, рыжий мужичонка с неровно подстриженной бородой, поставил передо мной рюмку и налил из бутылки с казенной белой этикеткой. Мы молча выпили и закусили из стоявших тут же глубоких тарелок с квашеной капустой, солеными огурцами и мочеными яблоками. Закуски выставлялись бесплатно.

Архипов кивнул в сторону трактирного зала:

— Тут он и сидел.

— Кто?

— Ее муж.

— Пойдем туда? — спросил я.

— Хотите?

Я пожал плечами. Что мне там смотреть? Трактир как трактир. Тем более что меня интересовало совсем другое.

— Не очень.

— Тогда постоим здесь. Не против? — сказал Архипов.

— Нет.

Мы заказали еще по одной рюмке. После нее тело наконец расслабилось и напряжение немного отступило.

— Захар Борисович, — сказал я. — Вы сейчас можете отвлечься и поговорить про то дело в Купеческом клубе?

Сыщик вздохнул и, кивнув, заказал третью рюмку. Я же отказался от предложения буфетчика налить снова.

— Повар сказал что-то интересное? — спросил я.

Архипов пожал плечами:

— Ну, сейчас пока рано делать выводы. На первый взгляд он совершенно ни при чем. Но так бывает: первоначальные данные — как кусочки мозаики, их еще надо сложить. Не знаю, может, все его показания — в корзину. А может, там есть действительно что-то важное. Мы же только в начале расследования, надо набрать материала, сопоставить, проанализировать, нарисовать схемы. Как правило, работа чисто механическая, конечно.

— Он был знаком с жертвой?

— Знаком? О да! И это не странно — Тестов часто присылает в Купеческий клуб своих поваров, вы знаете? — сказал Архипов.

— Ну…

— Там же культ еды! А значит, все повара известны. Их обсуждают, вызывают к столу, говорят с ними. Конечно, он был знаком. Не близко, но так…

— Никаких ссор или обид у повара с этим купцом не было?

— Нет.

— Мог он накапать морфин на рыбу?

— Почему на рыбу? — удивился Архипов.

— Но ведь последнее, что ел Столяров, была рыба? — сказал я.

— Ну и что? Нет, отрава была в настойке, которую Столяров пил. Знаете, такая — на грецких орехах с медом.

— Да.

— Ну, в общем, в ней, — сказал Архипов, расстегивая пальто. Он указал на лавку вдоль стены: — Сядем?

Мы сели на лавку.

— Вы ведь опросили официантов? Может, они могли видеть, как морфин попал в настойку?

— В тот графин? — уточнил Архипов. — Конечно. Как только приехали, опросили всех — и официантов, и тех, кто присутствовал из посетителей. И потом еще раз всех официантов. Никто ничего не заметил — графин с настойкой стоял на столе с напитками — туда мог подойти кто угодно.

— Понятно, — пробормотал я разочарованно.

— Странно это, — сказал Архипов, прислоняясь затылком к стене. — Вы знаете, Гиляровский, что яд, как правило, оружие женщины?

— Да, где-то читал об этом.

— Ну, положим, это слишком общо. Женщины травят мужей, травят соперниц, травят родителей, сами себя. Но, как правило, выбор ядов у них невелик.