— Нет, слава богу, — ответил я. — Хотя и повидал за свою жизнь немало смертей. Я ведь на Ходынке был во время раздачи сувениров, когда Николай Александрович приезжал в Москву после коронации. Там увидел, как люди в давке десятками, сотнями гибнут. Страшно!

— Знаю, читал вашу корреспонденцию, — ответил Архипов. — И там не сотни, а тысячи были, ну да дело прошлое. В общем, от мышьяка смерть нехорошая, долгая и мучительная. А уж от остальных чисто женских способов… Да и черт с ними. Главное, что — морфин. Это вовсе не женский яд.

Я вспомнил то, что доктор Зиновьев говорил мне про высокую очистку морфина, извлеченного из желудка купца Столярова.

— А не было ли среди присутствующих ученых-химиков? Или аптекарей?

Архипов оторвал затылок от стены и грозно на меня посмотрел:

— Владимир Алексеевич! Владимир Алексеевич! Это что такое?

— Или травников… — уже тихо закончил я.

— Кого?!

— Колдунов… — пробормотал я.

— Вы это кончайте! — потребовал Архипов. — Я же вижу, куда вы клоните! Хотите снова влезть в мое расследование?

Я честно кивнул.

— Зачем? — удивился такой прямоте сыщик.

— Готовлю материал для газеты.

— О господи! — простонал Захар Борисович. — Час от часу не легче. Я еще понимаю — раньше, когда вы совершенно непрофессионально пытались расследовать преступления, чтобы помочь своим друзьям! Вы хотя бы делали это по их просьбе, обещая ничего не писать. И это примиряло меня с вашими неуклюжими попытками. А теперь вы заявляете, Владимир Алексеевич, что будете писать в газету!

— Буду, — твердо сказал я. — Уже договорился с издателем. И зря вы, Захар Борисович, про неуклюжие попытки-то! Забыли про дело в цирке Саламонского?

— Нет, не забыл, — улыбнулся Архипов. — Ладно, вас все равно теперь уже не остановить. Тогда договоримся, как прежде: я помогаю вам, а вы — мне. Но когда дело дойдет до ареста, вы, Владимир Алексеевич, уступаете место мне. Я про цирк Саламонского помню. Но и вы вспомните про историю с Ламановой. Если бы не моя помощь, лежать вам сейчас на Новодевичьем!

Я кивнул, соглашаясь.

— И про меня даже не упоминать! — добавил сыщик.

— Ваш коллега Ветошников потребовал бы как раз наоборот, — заметил я.

— Не упоминать. Договорились? А еще лучше, если вы перед отправкой своего материала покажете его мне. Просто для ознакомления. Вдруг там будут…

— Что? — спросил я.

— Ошибки.

— Ну уж нет, Захар Борисович, — возмутился я. — Достаточно и обычной цензуры. Если бы я все свои материалы показывал еще и полиции, то сейчас бы вообще сидел без копейки.

— Ладно, черт с вами, Гиляровский. Но об остальном-то мы договорились?

— Хорошо. Так скажите мне, был ли кто в тот вечер в клубе, кто мог иметь отношение к растительным ядам?

Архипов поморщился:

— Вот вы какой, Владимир Алексеевич, на все соглашаетесь, лишь бы своего добиться.

Я возмутился:

— Не на все! И вы прекрасно это знаете.