Через несколько минут в кабинет вошел Крейг.

— Это то, что я думаю? — спросил Пейн, кивнув на конверт.

— Сейчас узнаем, — ответил Крейг. — Пришло из Белмарша с утренней почтой, когда я был в суде.

Он вскрыл письмо и вытряхнул на бювар содержимое — маленькую кассету.

— Как ты ее раздобыл?

— Лучше не спрашивай. Скажу только, что у меня есть знакомые в уголовном мире. — Крейг улыбнулся и вставил кассету в магнитофон. — Сейчас узнаем, о чем Тоби Мортимер так стремился поведать миру, — сказал он, нажимая «пуск».

«Не знаю, кто из вас сейчас слушает эту пленку, — заговорил незнакомый Крейгу голос. — Возможно, Лоуренс Дэвенпорт, хотя это маловероятно. Скорее уж Джеральд Пейн. Но мне кажется, что это, вероятней всего, Спенсер Крейг. Впрочем, кто бы ни слушал, я хочу, чтоб вы твердо усвоили — я жизнь положу, но добьюсь, чтобы вас троих упекли в тюрьму за убийство Берни Уилсона. Хочу вас заверить, что вам не найти пленки, которую вы надеялись получить. Она там, где вам ее не найти, а где — узнаете, когда попадете в здешнюю камеру».

31 мая Дэнни занял место на скамье подсудимых и стал ждать, когда появятся судьи. В семь утра его увезли из Белмарша в тюремной карете и доставили в Дом правосудия, где поместили в камеру. Это дало ему время подумать. Правда, в суде ему не позволили бы и рта раскрыть. Алекс Редмэйн объяснил ему, что рассмотрение апелляции совсем не то, что обычный процесс.

Дэнни посмотрел наверх, туда, где в первом ряду балкона сидела Бет с матерью. На балконе было полно благонамеренных жителей Боу-роуд, не сомневавшихся в том, что его освободят.

В десять часов трое судей апелляционного суда гуськом вошли в зал заседаний. Судебные чиновники встали, поклонились их светлостям и подождали, пока те заняли свои места.

Они уселись, и главный судья лорд Браун предложил Алексу изложить существо вопроса.

Алекс заставил себя успокоиться и начал:

— Милорды, я располагаю магнитофонной записью, какую хотел бы представить на ваше рассмотрение. Это запись разговора с Тоби Мортимером, который по состоянию здоровья не мог выступить свидетелем на первом суде.

Алекс взял кассету и вставил в стоявший перед ним на столе магнитофон. Он собрался нажать на кнопку «пуск», но тут лорд Браун подался вперед и произнес:

— Минуточку, мистер Редмэйн.

Судьи пошептались, и главный судья спросил:

— Мистер Мортимер выступит здесь со своими показаниями?

— Нет, милорд, но пленка покажет…

— Почему он не выступит перед нами, мистер Редмэйн?

— К сожалению, милорд, он умер несколько дней тому назад.

— Могу я осведомиться о причине смерти?

— Он покончил с собой, милорд, злоупотребив героином.

— Он состоял на учете как наркоман, принимающий героин?

— Да, милорд, однако настоящая запись была сделана в период ремиссии.

— И врач, разумеется, выступит перед нами с подтверждением?

— К сожалению, нет, милорд.

— Понимать ли вас в том смысле, что врач не присутствовал при записи разговора на магнитофон?

— Да, милорд.

— Ясно. А вы сами присутствовали?

— Нет, милорд.

— В таком случае мне интересно знать, кто именно там присутствовал.

— Мистер Элберт Крэнн, лучше известный под прозвищем Большой Эл.

— И в каком качестве он присутствовал?

— Он заключенный тюрьмы Белмарш.

— Вот как? Я обязан спросить вас, мистер Редмэйн, располагаете ли вы доказательствами того, что во время записи мистер Мортимер не подвергался давлению или угрозам?

— Нет, милорд.