Не подозревая о замыслах людей, притаившихся в лесу, Симон Карл развалился в кресле у камина в центральном зале, подсчитывая золотые монеты. Сто золотых экю! Именно эту сумму он получил от Рауля де Конше за похищение «служанки». Шурин Карла, Понс, сидел рядом, складывая монеты в аккуратные стопки. Солдаты, сидящие за столом, с нетерпением ожидали своей доли. Карл послал за вином – сегодня у него отличное настроение!

Жан – тот самый «послушник» с шишковатым носом – радостно взирал на пять золотых монет: целое богатство! Его приятель Гюи, сидевший рядом, чуть прищурившись, рассматривал каждую монету на свету от масляной лампы.

Слуга принес кувшин и кубки. Симон встал и провозгласил тост:

– За попугаев! И прочих птиц с ярким оперением! – прорычал он, сотрясаясь от смеха. Солдаты встали, вторя своему господину. Вино вскоре исчезло в жадных глотках, слуга быстро принес еще.

Вновь и вновь Карл требовал от Жана рассказа о похищении. Симон уже слышал эту историю раз шесть, но каждый раз безудержно хохотал, довольный тем, как они обвели вокруг пальца этого выскочку де Фонтена. Сеньор Гайяра не только пропустил в замок «послушников», но даже распорядился об ужине!

С каждым разом добавлялись новые детали. А чем больше было выпито вина, тем краше становился рассказ. Вскоре все были пьяны. Но описание Жаном горящей часовни вызвало новый прилив энергии. Рассказ сопровождали грубые шутки. Мужчины смеялись, как одержимые, все больше накачиваясь вином.

Снаружи ледяной ветер гулял по заснеженным крышам, гоняя комья снега по скатам сараев. Во дворе буря вздымала белые вихри. Запертая в темной комнате над залом, Николетт слышала каждое слово Карла и Жана. Тысяча ужасных мыслей проносились в ее голове. Упоминания о Лэре заставляли ныть сердце. Но все же… Люди в зале ни разу не сказали о том, что им удалось убить де Фонтена. Если бы они это сделали, то похвалялись бы еще сильнее. Смех сотрясал деревянный пол – потолок зала. Взрывы хохота были громче, чем завывания ветра. Если они напьются, неизвестно, что придет им в голову. Сердце Николетт не покидала тревога. Хорошо, если они напьются до смерти.

Шло время, в зале продолжал гореть свет. Николетт лежала, прислушиваясь к каждому слову внизу. И неожиданно, неведомо почему, ей вспомнились гуси, которых она видела на ярмарке в Жизоре. Белые жирные гуси с блестящими желтыми клювами, запертые в клетке, терпеливо ждущие, когда им отрубят головы. Сейчас она чувствовала себя таким гусем.

Звук шагов за дверью заставил ее насторожиться. Николетт поняла, что спорят три человека. Узкая полоска света просочилась через щель под дверью. Николетт услышала странные звуки, напоминающие стоны. Кажется, там дерутся мужчины. Потом послышался стук падающего тела. Кто-то доказал, что он сильнее.

– Послушай! – пробормотал пьяный голос. – Кажется, мы оба можем развлечься.

Сердце Николетт остановилось, когда она поняла, что речь идет о ней.

ГЛАВА 20

Пьяные солдаты пытались удержаться на ногах. Один, шатаясь, уцепился за дверь.

– Мы должны быть осторожными. Надо поддерживать друг друга и предупреждать, если кто-нибудь поднимется по лестнице. Я пойду первым. А вы оставайтесь здесь и наблюдайте.

– Но… я… я… – запротестовал второй. По крайней мере, это казалось протестом, если судить по тону. Речь была столь невнятна, что разобрать слова было просто невозможно.

– Когда я получу свое, то покараулю вас, – сказал самый трезвый из троих. За этим последовало бормотание, выражающее несогласие.