Жюдо подъехал ближе.

– Мы едем в Клермон, милорд?

– Нет, – Лэр уже решил, как поступить. – Карл сейчас очень опасен. Ты должен ехать предупредить всех в Гайяре.

– А вы? – спросил ошеломленный Жюдо.

– У меня нет выбора. Я поклялся святой клятвой защищать короля.

Николетт повернулась к Лэру.

– Я еду с тобой.

– Ты возвращаешься обратно в Гайяр, где будешь в безопасности.

– В такой же безопасности, как раньше? – возразила она, но увидев его упрямо сжатые губы, пригрозила:

– Если ты отошлешь меня обратно в Гайяр, я последую за тобой, даже, если мне придется идти до Клермона пешком.

Глаза Николетт вызывающе сверкнули. Она больше не чувствовала себя глупой и беспомощной женщиной.

– Это все из-за Изабеллы. Подумать только, сколько от нее исходит зла.

Чтобы заставить ее замолчать, Лэр сказал:

– Но для тебя нет лошади! Послышались голоса из группы всадников.

– Возьмите мою, – предлагал каждый.

– Мадмуазель может взять мою, – настаивал младший сын Риго и быстро спрыгнул со своего приземистого гнедого.

Николетт соскользнула с седла. Лэр едва успел подать ей руку. Он понял, что дальше спорить бесполезно, к тому же на это не было времени.

Юноша помог Николетт взобраться на своего гнедого.

– Его зовут Сейбл. Он быстрый и может прыгать, будто у него крылья, – мальчик передал ей поводья, а сам забрался на другую лошадь позади всадника.

Собрав всех, кто был на лошадях, Лэр дал новые распоряжения Жюдо и другим всадникам. Жюдо и несколько человек должны ехать в Андлу, сын Риго и стальные – в Гайяр. Карл будет вынужден разделить свои силы. Можно надеяться, что он выберет дороги на север. Лэр и Николетт повернули лошадей навстречу холодному северному ветру и вскачь пересекли лужайку.

Они ехали молча, потому что под шум ветра им пришлось бы кричать. Ближе к рассвету ветер утих, и окрестности погрузились в странную, почти мистическую тишину. Волшебный зимний восход окрасил небо в алый цвет.

Они остановились перед черной лентой воды, пересекающей покрытое снегом поле. Прибрежные тростники чуть покрывал снег, а темная вода медленно стыла в своем неспешном течении. Колокольный звон плыл в воздухе.

– Ты понимаешь, что делаешь? – спросил Лэр, спешившись и снимая Николетт с седла.

– Да. Я еду с тобой, – выдохнула она, страстно обвив его шею.

Его охватило такое сильное желание прижать девушку к себе, что он взял ее на руки и мгновение держал, прежде чем поцеловать.

Все еще прижимаясь к нему губами, Николетт прошептала:

– Не надо ненавидеть меня за то, что я возражала тебе. Я не могла отпустить тебя одного.

– Ш-ш-ш, это неважно. Важно лишь то, что я снова нашел тебя. Нам надо ехать в Италию, путь они убивают друг друга. Другого они и не заслуживают.

– Если Изабелла и де Конше победят, нас убьют. Де Конше мне прямо заявил: «Она задумала что-то особенное для вас и де Фонтена». О Лэр, она не успокоится, пока не найдет нас. И в Италии мы не будем в безопасности, в целом мире нет места, где мы могли бы укрыться. Что делать? Как остановить ее?

Лэр огляделся, посмотрел на лошадей, от которых валил пар. Затем поцеловал Николетт.

– В письме сестры сказано, что наш дядя д'Орфевре путешествует с королем. Ему надо присутствовать на церемонии подписания мирного договора с фламандцами. Если он в Клермоне, я попытаюсь послать ему сообщение… – он не закончил мысль, потом добавил: – Расскажи мне еще раз о том, что слышала.