И тут послышался голос. Он скрежетал, словно тоже заржавел от времени, и при каждом слове в ноздри ударял удушливый запах тлена.

— Кто хочет войти, хотя еще не умер?

— Эти двое, — проговорил бык, коротким движением указывая на Кедрина и Уинетт.

— Живая плоть.

Это звучало, как приговор.

— Что делать живой плоти здесь, среди останков умерших?

Огромный меч поднялся, тяжело качнулся у плеча и замер. Кедрин мог поклясться, что пустой шлем строго взирает на них, дерзнувших потревожить покой этого места.

— Он хеф-Аладор, — сказал человек-бык с беспокойством в голосе, косясь на клинок блестящими глазами. — Один мертвец лишил его зрения. Хеф-Аладор хочет исцелиться. А с ним его подруга. Без нее ему не справиться.

— В этом месте глаза не нужны. Пусть остается и помогает мне сторожить ворота.

Взгляд из пустого шлема снова обратился на юношу, и Кедрин ощутил мощь этого существа. Он почувствовал, как мороз пробегает по коже. Уинетт судорожно вцепилась в его руку.

— У меня есть долг перед живыми, — громко произнес Кедрин, — и мое время еще не истекло. Тот, кто ослепил меня, теперь мертв. Я попрошу его вернуть мне зрение, потому что хочу исполнить свой долг. Уинетт со мной, потому что я в ней нуждаюсь. Пропусти нас. Я прошу как хеф-Аладор.

Своды над головой зазвенели от презрительного хохота.

— Тот, кого ты убил, здесь. И другие тоже. Возможно, и те, с кем тебе лучше не встречаться. Я знаю тебя, хеф-Аладор, и говорю тебе — иди назад!

— Нет.

Кедрин не знал, откуда исходят эти слова. Он понимал лишь одно: это истина, и он должен их произнести.

— Я пришел издалека и потерял в пути добрых друзей. Если я поверну назад, то предам их и дело, ради которого они погибли. Я не отступлю.

— Хорошо сказано, — прогремел призрак. В его голосе послышалось одобрение. — Но знай: если я тебя пропущу, ты можешь не вернуться. Тот, кто здесь правит, не любит таких, как ты. С тебя могут потребовать плату. Ты готов платить?

— Как я могу сказать, смогу заплатить или нет, не зная цены?

— Ты ступаешь на опасный путь.

— Для слепого всякий путь опасен, — парировал юноша. — Мне нужно вернуть зрение — и я готов рискнуть.

Новый раскат хохота, сопровождаемый волной зловония, пронесся по залу.

— Ты храбр, и ты хеф-Аладор. Я тебя пропущу. Но помни: ты можешь не вернуться.

— Я согласен, — сказал Кедрин.

— Тогда — иди.

Голова, увенчанная роскошным шлемом, склонилась, огромный меч издал короткий звон, коснувшись каменных плит. Облаченный в доспехи призрак отступил и вернулся в свой саркофаг. В последний раз скрипнула кожа — и все стихло.

— Ты выдержал первое испытание, — сказал шаман-бык. — Это не самое трудное. Мы не можем идти дальше. Мы возвращаемся и будем ждать тебя. Ступай.

Кедрин посмотрел туда, куда указывал шаман. Позади саркофага темнело отверстие.

— Спасибо за все, что вы для меня сделали, — произнес он и шагнул к отверстию, ведя за собой Уинетт.