— Живот немного болит, — признался Хаттим. Он стоял посреди комнаты в одном исподнем, глаза горели торжеством. Новая победа была достигнута не слишком большой ценой.

— Это действие снадобья, которое ты принимаешь. Ты должен был выглядеть больным, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Все так и получилось! Они видели, как я страдаю… а другие стонали на весь дворец. Ярл сомневался — я видел это по его глазам — но что он мог сказать? В чем они могли меня обвинить, когда я умирал у них на глазах? Им оставалось только сочувствовать. Видел бы ты, чего им это стоило! Они бы предпочли, чтоб я умер.

Колдун усмехнулся и покачал головой.

— А завтра ты женишься.

— Да, — Хаттим глубоко вздохнул и замер, наслаждаясь счастьем. — Они не успеют найти другого. Я стану наследником Высокого Престола и останусь правителем Усть-Галича… — улыбка погасла, и он спросил почти с тревогой: — Когда умрет Дарр?

Хрупкие плечи под лазурным одеянием дрогнули.

— Думаю, в твою брачную ночь.

— Так скоро? — Хаттим нахмурился. — Может, немного подождать?

— Зачем? Чтобы они предложили еще одного наместника? Огонь Эшера разгорелся — куй, пока горячо. Ты женишься на своей принцессе. Весь Андурел будет праздновать, и твои воины тоже… а ночью Дарр умрет. На рассвете ты станешь королем, а твое войско сокрушит любого, кто встанет у тебя на пути. Высокий Престол и Усть-Галич твои.

— А если Бедир и Ярл попытаются возражать, их объявят изменниками.

— Как только я сочту нужным, — на губах Сестры заиграла лукавая улыбка, — они окажутся в темнице. Кешская армия не посмеет сопротивляться. А если Кедрин Кэйтин жив… не думаю, что он бросит своих родителей.

— А если нет?

— Как только мы это узнаем, они умрут.

Хаттим рассмеялся, забыв о боли.

— Тоз! Мы их поймали! Теперь-то мы не проиграем! Королевства принадлежат нам!

— И Эшеру, — тихо напомнил Тоз. — Время Этой Женщины и Ее голубых кукол закончилось. Скоро придет время, когда здесь будет править другой Господин.

Хаттим сглотнул и помрачнел. Мысль о том, что теперь он служит Эшеру, все еще омрачала его торжество. Поздно. Он слишком далеко зашел, пути назад не будет. С ужасающей уверенностью он осознавал, какая судьба ждет его, если он решится заявить об этом открыто. И он эхом повторил за Посланцем:

— Время Эшера.

* * *

В день свадьбы рассвет над Андурелом поднял ало-золотые знамена. Казалось, на востоке разгорался огромный костер, и ночь отступала перед ликующим противником. Хмурая пелена, все еще висящая над городом, наливалась чистой сияющей лазурью. Солнце поднималось из-за горизонта — и ясная синева ширилась, заливая все небо, стирая все остальные краски, смыкаясь вокруг громадного лимонно-желтого солнечного диска. День, как истинный победитель, ступал на землю Королевств. Тучи ушли незаметно, пока город спал, северный ветер, столько дней терзавший Андурел, стих. Легкий свежий ветерок играл тысячами знамен и лент, украшавших улицы и дома, суда у причала легко покачивались на волнах. Несомненно, это был добрый знак: Госпожа благословляла брак правителя Усть-Галича и дочери Дарра. Даже те, кто считал эту свадьбу неразумным шагом, удивлялись своим сомнениям. Хаттим Сетийян оказался достоин руки Эшривели, а в будущем — и Высокого Престола.

Однако для «заговорщиков» и самого короля Дарра этого было явно недостаточно. Внезапная смерть Чэйдина Химета укрепила подозрения не только Ярла, но и остальных.

Почти всю ночь они выбирали нового претендента на трон Усть-Галича, но так и не нашли достойного.