— Гален! — Ирла в восторге хлопнула в ладоши. — Да тебя сама Госпожа послала!

— Может оно и так, — лодочник поскреб лысину, — уж больно неожиданно меня осенило.

— Отличная мысль, — согласился Бедир, — хотя я бы предложил ее несколько улучшить.

Гален вопросительно поднял бровь, уподобившись гигантской сове — если только совы бывают таких размеров.

— До свадьбы два дня. Подожди нас, Гален. Чем везти Кедрина к нам, отвезешь нас к нему.

— Сразу после церемонии? — с сомнением спросила Ирла. — Не слишком скоро?

— Наше присутствие необходимо только на время обряда и на пиру, — улыбнулся Бедир. — Потом Хаттим может оставаться в Андуреле, может отправляться с Эшривелью в Усть-Галич — это нас не касается. Я уверен, Дарр все знает и на нас не обидится.

— Я думала, нам следует остаться и понаблюдать за Хаттимом. Когда его объявят наследником…

— Наследником, а не королем. Дарру еще править и править. К тому же он будет рад получить весть об Уинетт — не меньше, чем мы о Кедрине.

— Тогда так и сделаем!

Ирла кивнула и засмеялась. Взглянув ей в глаза, Бедир уже не увидел ни следа сомнений.

— Мы сможем отплыть наутро после свадьбы? — спросил он.

— Да хоть сейчас, — прогремел лодочник. — Заново законопачена, каюты утеплили… Правда, ребята гуляют по тавернам — делать-то нечего… Но речной ветерок их взбодрит.

— Тогда — да будет так, — улыбнулся Бедир. — Через три дня.

— В добрый путь.

И Гален многозначительно покачал перед ним пустым кубком.

* * *

Ночью в Белом Дворце начался переполох. Хаттима Сетийяна и несколько его придворных — всех, кто праздновали назначение Чэйдина Химета — поразил странный недуг. По слухам, правитель Усть-Галича страдал от мучительной боли в желудке, его рвало кровью… и что он близок к смерти. Прочим было не легче.

Дарра, Бедира и Ярла подняли с постелей. Разумеется, больше всех перепугалась Эшривель. Она требовала, чтобы ей позволили остаться в покоях ее возлюбленного и ухаживать за ним. Супруги правителей бросились успокаивать обезумевшую принцессу, которую пришлось чуть ли не силой выпроваживать из спальни Хаттима.

Галичанин и в самом деле выглядел хуже мертвого. Кожа приобрела землистый оттенок, золотые волосы слиплись от пота, глаза ввалились, тело сотрясали судороги.

— Я пошлю в Училище, — проговорил Дарр. — Бетани пришлет лучших Целительниц.

— Нет, — простонал Хаттим. — Пусть Сестра Тера лечит меня.

Дарр покосился на Сестру. Темноволосая девушка осторожно поила галичанина какой-то прозрачной жидкостью.

— Может, Вам нужна помощь? — спросил король.

Сестра покачала головой, отставила чашку и вытерла правителю лоб.

— Нет, Государь. Я смогу вылечить моего господина. Думаю, вино было испорчено. Он поправится.

— Он совсем плох, — с тревогой проговорил Дарр.

— Он сильнее, чем может показаться, — успокоила Тера. — Уверяю тебя, Государь, к утру ему станет лучше.

— Если он умрет, — пробормотал Ярл — так тихо, что его мог слышать только Бедир, — конец всем нашим мучениям.

Бедир кивнул.