В шатре Кемма снова стало тихо. Кьо долгим взглядом посмотрел в лицо юноши. Похоже, давнее знакомство затмило ему глаза. Такие перемены не происходят в один день, а он их не замечал. Это уже не тот мальчик, которого он учил держать оружие, не тот юноша, с которым они пробирались через Белтреван. Перед ним воин, правитель, который глядит в лицо судьбе и не отводит глаз. Он не ищет безопасных путей и готов ступить на свой единственный путь — путь чести.

— Да будет так, — проговорил кьо.

Принц посмотрел на своего наставника с благодарной улыбкой.

— Завтра отправляемся за реку, — объявил он.

— А я? — спросил Кемм. — Что я должен делать?

— Самое трудное — ждать и не смыкать глаз. Если увидишь, что мосты открыты — значит, Хаттим оставил престол, а Посланец уничтожен. Если нет… Пусть Рикол из Высокой Крепости поднимает Тамур. Присоединяйся к нему и объявляй войну.

Наследник Кеша вздохнул.

— Да хранит тебя Госпожа, — проговорил он очень серьезно.

— Она всегда со мной, — уверенно ответил Кедрин.

* * *

Погода начала меняться — возможно, по воле Госпожи — и на рассвете низовья Идре заволокло густой дымкой. В этот час от берега, выше Андурела, отчалила лодка. У руля сидел Гален Садрет, и корма лодки глубоко погрузилась в воду.

На скамьях сидели Кедрин, Уинетт, Тепшен и Браннок, закутанные в плащи с капюшонами. Плотная кожа не только спасала от промозглого холода, но и скрывала доспехи и оружие. Поверх доспехов каждый надел сюрко с изображением кулака — символом Тамура. Клинки были наточены, ножны смазаны маслом. Уинетт снова была в лазурном облачении Сестры. Однако Кемм позаботился о том, чтобы на ее платье вышили трехзубую корону Андурела. Уинетт выпустила наружу шнурок с талисманом, и казалось, что корона увенчана голубым камнем.

Все хранили молчание. Гребцы беззвучно погружали весла в воду, и хрупкое суденышко стремительно скользило в тумане. Вдалеке уже виднелись белые стены Андурела. Он казался городом-призраком, скользящим в облаках.

Вскоре сквозь дымку стали проступать огни. Солнце уже поднималось, наполняя ее бледным желтоватым сиянием. Потом издали донеслись звуки — смутно, словно приглушенные ватой. Гавань Андурела просыпалась. Гален причалил к пирсу и закрепил канат. Кедрин и его спутники выбрались на пристань.

— …Сделаю все, как ты просишь, — проговорил Гален. — И начну, пожалуй, вон с той таверны — весьма неплохое местечко.

Кедрин посмотрел в туман, куда указывал толстый палец лодочника, кивнул и пожал великану руку.

— Спасибо тебе, Гален. Спасибо за все.

Лодочник коротко улыбнулся.

— Да хранит тебя Госпожа, Кедрин.

Он поглядел, как принц и его спутники исчезают в дымке. Доведется ли снова увидеться… Потом он махнул рукой, призывая гребцов следовать за ним, и зашагал по причалу.

— Хвала Госпоже! — прогремел он, ввалившись в таверну, и все присутствующие немедленно обернулись в его сторону, — у нас новый король! Ставлю кружку эвшана каждому, кто хочет выпить за его здоровье!

Несмотря на ранний час, в таверне было полно портовых грузчиков и рыбаков. Последнее заявление заставило поднять головы даже тех, кто успел вздремнуть за стойкой. Желающих промочить горло поутру оказалось предостаточно, и вокруг великана немедленно собралась кучка народу. В этот миг один из рыбаков, протирая глаза, звучно сплюнул в медное ведро и отозвался:

— За Хаттима Сетийяна? Да я лучше от жажды сдохну.