— И все-таки… я вижу! — взволнованно воскликнул Кедрин. — Ты была права — я должен надеяться. И верить.

— Воистину так, — подтвердила Уинетт.

— Уинетт, — он повернулся к ней, глаза его сияли восторгом. Она поняла, что он сейчас скажет, и страх пронзил ее — острый, как боль. — Спасибо тебе — за то, что ты здесь, за все, что ты делаешь…

Страх отступил. Уинетт сказала со всем спокойствием, на какое только была способна:

— Благодари Госпожу, Кедрин. Я лишь исполняю Ее волю.

— Я знаю.

Он кивнул, потом взгляд его затуманился и погас. Кедрин застонал.

— Опять все исчезло.

— Но теперь ты стал прозревать чаще.

— Потому что ты со мной.

— Я еще долго буду с тобой.

— Только до Эстревана, — прошептал он печально.

— По крайней мере, до Эстревана, — медленно и терпеливо поправила она. — Это еще не скоро. Не загадывай так далеко вперед, Кедрин.

— Хорошо.

Он стиснул ее руку, потом выпустил и снова потянулся к огню. Плечи молодого человека расправились, на лице появилась решимость.

— Мы еще долго будем вместе, — обещала Уинетт.

— Надеюсь, — спокойно отозвался он — и добавил, так тихо, что она едва расслышала: — Я надеюсь, всю жизнь.

Ей снова передались чувства Кедрина — тоска, боль и страстное желание. Это было невозможно вынести. Уинетт отвернулась, словно он мог видеть слезы в ее глазах. Запрокинув голову, она смотрела в черное небо, испещренное белыми точками, пока слезы на ее щеках не смешались с тающим снегом. «Не покинь меня, Госпожа, — произнесла она про себя. — Будь со мной и помоги мне быть сильной».

— Прости, — хрипло прошептал юноша. — Я обещал… Мне не следовало так говорить.

— Ничего страшного, — Уинетт попыталась придать своему тону беспечность, боясь, что прозвучит грубо. — Ты делаешь успехи.

— Да, — кивнул Кедрин. — Хоть в чем-то.

Не в одном, подумала она… но я не должна тебе этого говорить.

Она обрадовалась, увидев, что Бедир направляется к ним. Присев на корточки у огня, правитель Тамура протянул Сестре небольшой мех с эвшаном.

— Ночь выдалась холодная, — предупредил он, — а завтра будет еще холоднее.

Уинетт приняла мех и влила себе в рот несколько капель. По телу растеклось тепло, но в глубине ее существа по-прежнему ледышкой сидел страх. Да, путешествие получалось нелегким.

— Спасибо, — поблагодарила она, возвращая мех. — Наверное, я теперь пойду спать. Это лучше всего.

Бедир кивнул и посмотрел на юную Сестру долгим взглядом. На миг ей показалось, что от этого взгляда ничто не способно укрыться. Чувствуя, что краснеет от смущения, Уинетт поспешно поднялась и почти бегом устремилась к своей палатке. Забравшись внутрь, она запахнула створки полога и плотно соединила их, словно все еще чувствовала на себе сочувствующий, полный понимания взгляд Бедира. Мир со всеми тревогами остался за полотняной стеной. С губ Уинетт невольно сорвался вздох облегчения. Она привычно села, скрестив ноги, чтобы успокоиться и очистить ум от будоражащих мыслей.

Немного спустя, вновь обретя присутствие духа, Уинетт сбросила плащ. В палатке была уже разложена походная скатка. Постелив сверху плащ, она сняла платье и сапоги, оставшись в одной сорочке, и забралась под покрывала. После эвшана ее разморило, и сон укрыл ее быстро и мягко, точно снег.

Уинетт проснулась от приглушенных звуков.