Семь дней отряд правителя двигался сквозь заснеженную чащу. За это время им лишь дважды встретились крошечные деревеньки, которые выросли вокруг постоялых дворов. Эти постройки сохранились до сих пор, но были слишком тесны, чтобы вместить сотню всадников. Впрочем, радушный прием вполне заставлял забыть обо всех неудобствах.

По ночам издалека доносился волчий вой, но зимний голод еще не вынуждал хищников нападать на лошадей. К тому же отряд был слишком многочисленным, чтобы какая-нибудь стая рискнула атаковать его.

На восьмой день дорога привела к берегу реки, достаточно мелкой, чтобы без особого труда перейти ее вброд. Лес редел, сменяясь прозрачным подлеском, пока местность не стала почти открытой. Вдалеке на севере громоздились низкие холмы, за ними угадывалась зубчатая стена Лозин, но дорога, по которой следовал отряд, шла прямо на запад. Ветер, поднявшийся на равнине, разметал снежные заносы. Время от времени начинал кружить снег, но ни разу снегопад не достигал такой силы, чтобы создать затруднения. Войско продвигалось быстро. Усадьбы и деревушки стали попадаться чаще, и тамурцы радовались возможности укрыться от ледяного ветра, который пробирал до костей. Большую часть пути ярко светило солнце. Уинетт была благодарна Дису: он дал ей обугленную палочку и велел держать перед глазами, чтобы защищать глаза от снежной слепоты.

Спустя четыре дня после того, как отряд вышел на равнину, дорога привела к укрепленному городу. Его стены, с которых в прежние времена отражали вражеские вторжения, также надежно защищали от непогоды. Здесь всем тамурцам наконец-то довелось провести ночь в настоящих постелях.

Еще через четыре дня показалась Твердыня Кэйтина.

* * *

Дорога спустилась в широкую долину, потом вскарабкалась вверх по каменистому склону. Уинетт подумала, что они преодолевают очередной гребень, но спуска не последовало. Казалось, великаны-строители срыли вершину горы, оставив плоскую каменную площадку, в центре которой возвышался одинокий холм — скорее всего, творение человеческих рук. Его гладкую вершину четырехугольной короной венчали мощные крепостные стены — оплот правителей Тамура.

Уинетт почувствовала, как у нее перехватывает дыхание. В сравнении с этой цитаделью Высокая Крепость казалась крошечной! Целый город, обнесенный стенами… Твердыня Кэйтина высилась на заснеженной равнине, как скала — если можно представить себе скалу столь правильной формы. Стены высотой не меньше чем в четыре человеческих роста образовывали квадрат. На каждом углу еще выше вздымались башни, на специальных помостах по сторонам стояли катапульты. У подножья крепости с трех сторон раскинулось поселение. Строения не подступали вплотную к стенам, не было домов и вдоль дороги. Бедир натянул лук и выпустил в сторону крепости одну за другой три стрелы. Тем временем воины спешились. Кто-то чистил кольчугу, кто-то правил сбрую… Войско Тамура готовилось вернуться в свой дом.

Уинетт так и не поняла, что произошло. Воины разом вскочили на коней и двинулись вперед — сначала медленно, а затем все быстрее, пока не перешли в галоп. Дис издал какой-то звук, который вполне можно было принять за смех, и натянул вожжи. Упряжка рванула вперед, и Уинетт отчаянно схватилась за первую попавшуюся опору.

Ворота были распахнуты настежь. Множество людей толпилось на стенах, размахивая руками и приветствуя колонну громкими криками. Однако взгляд Сестры уже был устремлен на женщину, которая стояла под аркой ворот. Уинетт сразу поняла, что это госпожа Ирла, мать Кедрина.

Она была высокой, длинный меховой плащ не мог скрыть стройности и величавой осанки. Волосы, прямые и черные, как вороново крыло, были перевязаны простой серебристой лентой, а лицо могло вдохновить сочинителя баллад.