Тем временем хозяин наполнил кубок и замер в ожидании новых приказаний.

— Сойдет, — бросил правитель Усть-Галича. — Можешь оставить этот кувшин.

С трудом сохраняя на лице кроткую улыбку, хозяин удалился за стойку. Там уже столпились гребцы и матросы с «Варгалле», и он почувствовал себя куда спокойнее, чем в окружении знати. Эти, по крайней мере, с удовольствием покупали пиво и эвшан и платили за них честными монетами.

Хаттим непрерывно пил, и к тому времени, как приготовили еду, лицо его покраснело, а настроение окончательно испортилось. Его повар приготовил большую миску речных моллюсков в вине, с пряными травами. Блюдо было встречено с таким же презрением, как и форель, которая последовала за моллюсками, и сыр, который подали к вину. Повар выбранил кухонных слуг, но наедине — и по большому секрету — сообщил жене хозяина, что сам не смог бы выбрать продукты лучше, а если Хаттим не оценил их, значит, он просто ничего не понимает в кулинарном искусстве.

Спутники Хаттима, в свою очередь, были рады, когда правитель Усть-Галича нетвердо поднялся на ноги и объявил, что отходит ко сну.

Знай они, что произойдет в эту ночь, они бы испытывали совсем другие чувства.

Хаттим вскарабкался по узким ступеням на второй этаж и остановился перед дверью. Чтобы освежить воздух, покои, предоставленные высокому гостю, долго окуривали благовониями. Втянув носом ароматный дымок, правитель одобрительно кивнул и вцепился в дверной косяк, чтобы удержаться на ногах.

— В этой забытой Госпожой дыре есть девки? — небрежно осведомился он. Обильные возлияния привели к тому, что голос у правителя охрип, тем более что за вином последовал эвшан.

Ответом было всеобщее молчание. Наконец хозяин, протолкавшись вперед, неуверенно кивнул.

— Выберите ту, что получше, и приведите ко мне.

— Господин мой, — у Мейяса Селеруны, в отличие от прочих, еще хватало смелости возражать, — ты уверен, что это разумно? Ты не боишься заразиться? Кроме того, — он прокашлялся и деликатно понизил голос, — ты обручен с принцессой Эшривелью.

Физиономия Хаттима перекосилась, и не одному Селеруне почудилось, будто в покрасневших глазах правителя вспыхнуло пламя.

— А что, кто-нибудь станет разносить слухи? — осведомился он с угрозой. — Дарра здесь нет, чтобы погрозить мне пальцем. Я всегда был верен этой ледышке… Приведите мне женщину, будьте вы прокляты!

Селеруна послушно кивнул и повернулся к хозяину:

— Девки у вас чистые?

— Конечно! — тот оскорбился. — Чистые, как сама Идре.

— Я проверю.

— Только не увлекайся, — фыркнул Хаттим. — Выбирай себе любую, но самую лучшую приведи мне.

— Разумеется, мой господин, — на этот раз даже Селеруна счел замечание повелителя оскорбительным.

Хаттим снова фыркнул, ввалился в комнату и пинком захлопнул дверь перед носом у своей свиты. Добравшись до кровати, он рухнул на нее и застонал. Голова пошла кругом. Балки на потолке превратились в карусель, увешанную огненными колесами. Правитель Усть-Галича заставил себя занять сидячее положение, плеснул в лицо водой из кувшина для умывания, который стоял у кровати, и огляделся. Комната оказалась довольно просторной. Неподалеку от кровати стоял стол, рядом кресло, и встроенный шкаф во всю стену. Потом внимание галичанина привлекло окно. Распахнув створки, он высунул голову наружу, вдыхая прохладный ночной воздух. Окно выходило на реку. Отсюда была хорошо видна гавань и две мачты «Варгалле», освещенные призрачным светом новорожденного месяца. Откуда-то донесся пронзительный кошачий вопль. Правитель выпрямился и закрыл ставни.