Воцарилось напряженное молчание. Эйкен обвел своих воинственных гостей насмешливым взглядом.

– Что? Не рискуете? А говорят, только тану – сухопутные твари. И то они не боятся убивать морских чудовищ в их собственной стихии. Не так уж это трудно – всего-то нужны верный глаз и немного отваги.

– Ну, если у наших гостей кишка тонка, то я готов! – весело вызвался старый Селадейр.

– Позволь мне, повелитель! – взмолился Бетуларн.

Остальные воины-фирвулаги тоже стали наперебой просить.

– Нет! – немного помедлив, отрезал Шарн. – Это я беру на себя. Пускай наш радушный хозяин не думает, что лишь у первобытных отваги в избытке.

– Пора, пора меня проучить за дерзость, – подзадоривал монарха Эйкен.

– Вперед, Шарни!

Летучая Охота понеслась на запад, к проливу. Луна была на полпути к зениту. Эйкен поднял всадников на значительную высоту, чтобы они могли обозреть бескрайние пространства слабо поблескивающей воды, огни Гории на горизонте и даже мерцающие стоянки фирвулагов у излучины Лаара, неподалеку от Майской рощи.

– Плезиозавры, остающиеся в море в такие ночи, либо очень молоды, либо слишком стары, – объяснил Сиятельный. – Но если радости любви не про них, то защищаться и нападать они умеют, можете мне поверить! Покружим маленько, пока наш славный Кулл не подберет для Шарна достойную добычу. А ты, Шарни, после этого покажешь нам пример настоящей отваги фирвулагов!

«Идиот!» – обругала мужа Айфа на интимном телепатическом канале.

«Он меня облапошил».

«Вот именно».

«Что же я, по-твоему, должен был дать себя обойти двум старым хрычам? Все-таки я король и Стратег!»

«Ну да, образец отваги!»

«Плезиозавры, думается, не так опасны, как крокодилы. Тех, что мы видели на болоте, я бы мог прирезать тупым столовым ножом».

«Дерзай! У меня предчувствие, что именно этого Эйкен Драм и добивался».

«Пока я буду занят чудовищем, он может спихнуть меня в воду. Вы с Медором ни на секунду не выпускайте из поля зрения золотого ублюдка. При малейшем ослаблении его психокинеза вы совместными усилиями ударите по нему с воздуха. Даже если мы все сложим головы, по крайней мере честь расы останется незапятнанной».

«Да спасет тебя Тэ, милый мой дурак! Ты знаешь, что я думаю об этой чести».

«Знаю. Но все равно ты будешь слушаться меня, так что заткнись».

– Стратег, – сказал Куллукет Эйкену, – я нашел подходящее чудище.

– За мной! – вскричал Сиятельный.

Кавалькада, словно фейерверк, полетела к лунной воде.

– Он на поверхности, Кулл?

– Да, отдыхает. Но держится настороже. Лучше всем, кроме Его Фирвулагова Величества, оставаться невидимыми…

Тринадцать охотников мгновенно испарились, и только Шарн на своем иноходце сверкал, будто огромный метеор, удерживаемый в воздухе психокинезом Эйкена Драма.

Мозг Шарна пронзила телепатическая мысль шута:

«Спускайся один. Вперед, и удачи тебе! Сланшл, пупсик!»

Шарн выхватил меч. У самой воды он натянул поводья и заскользил по направлению к неясно маячившей на пенных волнах глыбе. Шея плезиозавра была опущена; он вытянулся на воде наподобие изогнутой геометрической фигуры и чуть помахивал хвостом, огромный, почти как кашалоты Антверпенского моря или та влюбленная пара, которую охотники видели на болотах.

Шарн приближался сзади, надеясь захватить зверя врасплох, если его зрение, по счастью, окажется слабым, толстая резиновая шкура не почувствует вибраций воздуха, а ветер не изменится и не донесет до него запах.