– К тому, что лечит моего брата Кугала? Знаю-знаю… – Ноданн, улыбаясь, согнул пальцы протеза. – Но ты за меня не волнуйся, Морейн, этот заменитель неплохо мне служит. Чтобы нарастить новую руку, надо на девять месяцев влезть в Кожу. Разве я могу позволить себе такую роскошь, когда силы быстро восстанавливаются, а долг зовет? Так что окончательное исцеление отложим до лучших времен. Вот выдворю из Гории этого короля шутов, а уж тогда…

Сердце Морейна сжалось от недоброго предчувствия.

– О нет. Стратег! Ты не должен откладывать лечение! Теперь тебе все равно никто не присягнет…

– Вот как?.. – Ноданн был явно озадачен.

– О Великий, ты, наверно, забыл…

– Ну что ты мямлишь? – Он повысил голос. – Объяснись или по крайней мере откройся, покажи, что у тебя на уме!

Стеклодув осторожно приподнял завесу, и в уме его отпечаталась заповедь древней религии: калека не может быть королем.

Ноданн расхохотался. Эту заповедь и на пропащем Дуэте никто не помнил, не говоря уже о Многоцветной Земле.

– Ах, вот в чем дело! Да ты в своем уме, брат? Кто станет оглядываться на отжившие традиции, когда трон захватил первобытный выскочка?!

– Наши заповеди никто пока не отменял, – упорствовал Морейн. – Эйкен-Луганн утвержден собранием вассалов, к тому же он избранник Мейвар Создательницы Королей. А что до чужой крови, то говорят, он появился на свет не как все люди, а благодаря какому-то чуду Старой Земли.

– Тоже мне – чудо! – усмехнулся Стратег. – Зародыш из пробирки, выношенный искусственной утробой! Таких людей пруд пруди.

Но Морейн не сдавался.

– Знаешь, что рассказала мне моя Гланлуиль?.. Сам-то я на Великой Любви не был по болезни, а она вместо меня поехала и говорит, на брачном пиру Дознаватель такое выдал!.. Он сказал, что король… Эйкен-Луганн то есть… и королева Мерси-Розмар… ну, словом, в их плазме содержатся гены тану!

– Эйкен Драм наш сородич?! Опомнись!

У Стратега похолодела спина. Про Мерси он давно знал от изменника Грега-Даннета, но чтобы этот коротышка… Нет, невозможно!

– Дознаватель теперь занимается генетикой, – продолжал Морейн. – Он с ихними специалистами консультировался и теперь якобы все тонкости постиг. Так вот, по его словам выходит, будто все попавшие к нам мегаактивные люди обладают генами либо тану, либо фирвулагов. Есть, мол, такая таинственная сила, что связывает нашу расу с первобытными.

– Бред! Прямые предки человечества – рамапитеки, которые нам прислуживают. Так неужто мы оскверним свою кровь спариванием с животными? Ни за что! А мартышки не приблизятся к разуму раньше чем через пять миллионов лет, то есть задолго до того, как мы исчезнем с этой проклятой планеты.

– Ты уверен? – усомнился Морейн.

Ноданн умолк. Ему вдруг припомнилась трогательная старая пара: мятежная Анжелика Гудериан и антрополог Клод Маевский. Он застиг их на месте преступления и чуть задержал, прежде чем позволить провалиться во Врата Ада. Старик еще осмелился бросить ему вызов. Услышав гневный приказ: «Убирайтесь туда, откуда пришли!» – Маевский еле внятно пробормотал, но теперь его ответ до странности гулко прозвучал в памяти:

«Дурак! Мы пришли отсюда».

– Бред! – с досадой повторил Ноданн.

– Некоторые их легенды, – продолжал Стеклодув, – повествуют о древних расах, населявших Землю за много миллионов лет до возникновения человечества и сохранившихся – правда, в ничтожном количестве – до самого Единства.