Выйдя из лифта, они выстроились в одну шеренгу и, перешагивая через темные гранаты, желтые и розовые бериллы, зеленые турмалины, лежавшие под ногами в роскошном небрежении, по естественным расщелинам и трещинам спустились еще глубже, в гранитные россыпи Фельдберга, где факелы дымились в промозглой сырости и шипели от падающих сверху капель, а от стен эхом отдавалась жуткая песня ревунов.

Наконец все добрались до подземной пристани на берегу озера, черного, словно пласт оникса. Пристань была недавно вновь отстроена, освещена светильниками, наполненными кипящим маслом; на пристани их ожидала флотилия прочных лодок, и в каждой стоял наготове монстр-кормчий, вооруженный шестом для измерения мелей. Высоко подняв факелы, не прерывая пения, ревуны вошли в лодки. Богато украшенная лодка Суголла была флагманом. Вскоре плавучее факельное шествие растянулось по черной воде насколько хватал глаз.

Мало кто из ревунов когда-либо пускался в столь дальний путь. Вся толща Фельдберга изрезана водяными пещерами, в которых бурлили черные водопады и текли сложно разветвляющиеся ручьи. Верхние уровни пещер, равно как и подземные притоки Истрола и Райской реки, хорошо изучены, но лишь самые заядлые путешественники отваживались пускаться вплавь по черному озеру, да и то в стародавние времена. Вот почему в народе не осталось даже смутных воспоминаний о том, что лежит за ониксовой гладью.

Единственным ориентиром было ясновидение Катлинели, но под землей и оно ослабло. Флотилия углубилась в довольно широкий естественный туннель, правда, с низким потолком. Колеблющиеся отблески факелов скользили по пропитанным влагой минеральным образованиям. Эхо песни стало таким гулким, что ревуны испуганно притихли. Чтобы немного их подбодрить, Катлинель распахнула свой ум и стала рассказывать истории из жизни тану и фирвулагов, кульминацией которых были эпизоды недавней Великой Битвы и потопа, поведанные ей по телепатическому каналу уцелевшими членами Гильдии Творцов.

Через пять часов сделали привал. После отдыха и обильной трапезы путешествие возобновилось с новой командой лоцманов. Теперь массовиком-затейником выступал Грег-Даннет: он прочел многочасовую телепатическую лекцию о мутагенных эффектах повышенной радиации и биоинженерных способах восстановления хромосом. Факелы один за другим гасли, пассажиры засыпали, и вскоре со всех сторон доносились лишь плеск воды, хлюпанье шестов и приглушенное посапывание детей.

Суголл и Катлинель уселись рядышком на корме, а Грег-Даннет прикорнул позади них на кожаном матрасе. Повелитель и повелительница ущербного народа, пытаясь вселить друг в друга надежду и умерить страхи, смеялись над тем, как отнесутся король Шарн и королева Айфа к приготовленному им сюрпризу. Они-то небось ждут не больше семисот жителей Луговой горы, а к ним пожалует девять тысяч чудовищ-переселенцев. Из них ни много ни мало тысяча двести пятьдесят шесть – девицы на выданье.

Прошло чуть меньше суток с тех пор, как путешественники переплыли черное озеро, и те, кто бодрствовал, вдруг ощутили в дуновении воздуха не просто стерильный холод, а новые запахи перегноя и водорослей. Спящие зашевелились и навострили уши, дети начали перешептываться. Недоуменный рев перелетел из конца в конец флотилии. Наконец Катлинель внутренним зрением определила, что река выходит на поверхность.

Впереди развиднелось. Лоцманы схватились за шесты, и лодки во всю прыть устремились к последней излучине. Тонкая завеса ветвей прикрывала зев пещеры. Катлинель встала, прижала пальцы к золотому торквесу и невидимым психоэнергетическим лезвием обрубила сучья, так что те разом попадали в воду. Из основания огромной, заросшей лесом скалы лодки вырвались на простор посеребренной лунным светом равнины. По обоим берегам раскинулись одетые росистой травой луга. Близ реки виднелись рощи веерообразных пальм и заросли плакучей ивы.

Ревуны, поняв, что теперь их уродство уже не скрыто пещерным мраком, начали поспешно его маскировать.