«Любви! – бушевал крохотный ненасытный ум. – Любви!»

«Мама любит тебя. Ты любишь Маму. Спи».

Детский умишко удовлетворенно затих.

«Бедный Эйкен», – подумала Мерси, проводя сравнение.

А затем: «Ноданн. Мой Ноданн».

– Но у нас так не принято! – закричала Морна-Ия. – Наши матери должны сражаться до победного конца! И особенно ты, ведь тебе, возможно, предстоит породить новое потомство.

– Все будет так, как я говорю, – твердо заявила Мерси. – Лорд Целитель явился с Кожей, чтобы помочь мне, благородные леди уже собрались в приемной.

– Как?! – ужаснулась Морна. – В такой интимный момент?!

– Воительницы, которые сопровождают лорда Эйкена-Луганна, получат инструктаж позднее. Остальные здесь. Я добровольно отказываюсь от уединения. Мой долг как Главного Творца дать всем вам указания на будущее.

Морна всплеснула руками.

– Не хочешь ли ты…

– Когда другие увидят мои роды, – перебила ее Мерси, – увидят моего ребенка, они просто не смогут иначе.

Морна склонила голову.

– Как скажете, леди. Времена нынче не те…

Мерси ободряюще улыбнулась великанше, одетой в хитон цвета лаванды. Глаза ее отливали голубизной, золотистые волосы рассыпались по плечам. Она надела длинный, без рукавов газовый пеньюар, белый с золотой каймой; на бледной коже россыпь крохотных веснушек. В глубоком вырезе пеньюара, открывавшем ложбинку между налитыми грудями до того места, где начинал вздыматься живот, сиял золотой торквес.

– Дорогая моя Сестра Ясновидица Морна, ты теперь первый кандидат на замещение вакантной должности Создательницы Королей и вторая по статусу среди наших благородных леди. Ведь именно ты восемьсот лет назад принимала первые роды у королевы Нантусвель. И на этот раз тебе не придется делать ничего особенного – отличие только в том, что Аграйнель – девочка. Но как только ее аура отделится от моей, ты увидишь, что твоя нынешняя крестница будет исключительной личностью.

Мерси взяла сухие холодные руки Морны и приложила их к своему животу.

– Чувствуешь? Она готова.

Младенец подпрыгнул изо всех сил. Мерси засмеялась, и обе женщины сплелись в тесном умственном объятии.

– Ну, веди меня под балдахин!

В просторной приемной зале царил полумрак: окна из цветных стекол, днем наполнявшие помещение радужным светом, теперь, разумеется, были затемнены. Лишь свечи в бронзовых канделябрах бросали колеблющиеся оранжевые блики на помост, установленный под роскошным балдахином. Самое странное – что на помосте не было ни кушетки, ни стула, ни гинекологического кресла. Только стол из чистого золота с двумя большими ваннами по бокам – одна золотая, другая хрустальная, наполненная теплой водой. У стола ожидал лорд Целитель Дионкет, вызванный из добровольного изгнания в Пиренеях. Он держал наготове большой мешок и сверкающее рубиновое лезвие. Рядом с важным и невозмутимым видом стояли три тануски: леди корректор в красно-белом, леди психокинетик в розово-золотистом и леди принудитель в голубом; последняя – не кто иная, как Олона, невеста Салливана Танна.

Мерси неторопливо подошла к краю помоста. Несколько сот зрительниц застыли неподвижно, плотно завернувшись в белые плащи с капюшонами и столь же тщательно прикрывая мысли.