«Привет вам, сестры», – обратилась к ним Мерси.

«Мы откликнулись на твой призыв, леди Гории», – прошелестел хор внутренних голосов.

«Сейчас я продемонстрирую новый способ производить на свет детей. Всем известно, что сила моя велика, но – в отличие от вашего творчества – неагрессивна. И я покажу ее вам, чтобы вы могли при желании последовать моему примеру».

Она подошла к Дионкету. Морна и три акушерки остались на заднем плане. Мерси обернулась к затаившей дыхание женской аудитории и закрыла глаза. Лорд Целитель взмахнул рукой; из золотого мешка, струясь, выползла тончайшая пленка, обволакивая тело Мерси, как вуаль обволакивает статую. Льющийся изнутри свет был сконцентрирован на раздутом животе роженицы. Белый пеньюар просвечивал, так же как целительная Кожа, и все отчетливо увидели маленький силуэт в круге света.

Вскоре этот сгусток эктоплазмы просочился сквозь брюшную стенку и медленно вплыл в протянутые руки Мерси. Мгновенно подавленный всплеск чувств пронесся в толпе. Суровый лик Дионкета озарила улыбка. Зрительницы в первых рядах ощутили, как он бросил свою корректирующую и психокинетическую энергию на подмогу творческим силам матери для ее почти мгновенного исцеления.

Дионкет снова взмахнул рукой, и Кожа растворилась без следа. Мерси не сводила глаз с новорожденной, все еще находившейся внутри тонкого пузыря, от которого тянулась к плаценте пуповина.

Морна взглядом подняла золотую ванну и с помощью акушерки-психокинетика подставила ее под младенца. В воздухе сверкнуло рубиновое лезвие Дионкета, и воды хлынули в ванну, а за ними туда же бултыхнулся пузырь.

Аграйнель открыла глаза и задышала легко и свободно после живительного поцелуя Мерси. Корректор поднесла к ней хрустальную ванну, нежнейшую губку и полотенца. Мерси и Морна смыли с девочки остатки амниотической жидкости, после чего кожица стала свежей и розовой. Мерси вновь поцеловала ребенка, и крошечное тельце мгновенно высохло. Юная Олона надела на младенца распашонку и завернула в одеяльце до подмышек.

Мерси взяла дочь на руки, дала ей грудь. Новорожденная еще не научилась сосать, но ум ее жадно впитывал первые впечатления от внешнего мира. Зрительницы не решались шелохнуться, пока Мерси не подала им ободряющий знак; тогда все приблизились и одарили ребенка легкими, как пух, умственными ласками.

– Тихо! Ритуал нарекания, – еле внятно произнесла Морна, однако толпа расслышала ее голос.

Почтенная леди показала всем маленький золотой торквес; акушерки застыли в напряженном ожидании. На кого из них падет выбор?

– Олона, – сказала Мерси.

Дева-принудительница вне себя от счастья приняла ребенка.

– Мое сокровище! Какая же ты красавица!

– Дочь Мерси Розмар и Тагдала, ты будешь зваться Аграйнель! – Морна защелкнула золотой обруч на шейке ребенка. – Добрая Богиня пророчит тебе долгую жизнь, славу и счастье!

«Сланшл», – выдохнули сотни женских умов.

– Сланшл, – повторил лорд Целитель.

– Сланшл, – сказала Мерси дочери, забирая ее у Олоны.

Впервые со времени потопа сердце ее наполнилось радостью, и она задала подошедшей Морне главный вопрос:

– Ну, ясновидящая Создательница Королей, какое будущее ждет мою милую крошку?

Нежные, как Эолова арфа, внутренние голоса запели Песню.

– Я вижу Аграйнель королевой Многоцветной Земли.

У Мерси перехватило дыхание.

– Правда? Ты не лукавишь?

На гладком, без единой морщинки, лбу старухи выступили капли пота. Губы ее дрожали.

– Правда. Я поняла это при первом ее вздохе.

Мерси остановилась перед портьерами в глубине помоста.