|
— Что может заставить целую деревню бросить свои очаги с обедом? — Ну, — отозвался Тагай, у которого вдруг разгорелись щеки, — может, нам пойти и узнать? — Мне туда не взобраться, вот с этим-то! — Жаке вонзил конец костыля в землю. — А мои ребята без меня не пойдут. — Он секунду думал. — Ступай ты, Тагай. Один. Тогда если там все-таки окажется дьявол, то он получит только того, кто и так ему принадлежит. — Он коротко улыбнулся. — Мы будем ждать тебя у реки. На реке. Капитан повернулся, сделал несколько шагов к ограде и вернулся назад. — Пошли, девочка, обратился он к Анне, которая не сдвинулась с места. — Нет, — отозвалась Анна. — Я с ним. — Она опередила протесты, готовые сорваться с губ обоих мужчин. — Конечно, я пойду с Тагаем. Ты ведь не думаешь, что я приплыла в такую даль для того, чтобы испуганно убежать? Мы должны встретиться с этими людьми. С племенем Тагая. Другого выхода нет. Им обоим уже случалось слышать у нее этот решительный тон. — Тогда пойдем, — сказал Тагай просто. Тропа, прибитая тысячами ног, вела от дальнего края деревни вдоль небольшой речки, а потом начинала виться вверх, поднимаясь по крутому склону. Подъем был нелегким для ног, которые в течение многих недель плавания передвигались только по палубе каравеллы. Солнце палило нещадно. Тагай хватался за ветки кустов, росших вдоль тропы. Анна с трудом ползла за ним. По мере подъема они все яснее слышали крики наверху. Когда они достигли конца тропинки, вопли неслись к ним из-за узкой стены чахлых сосен, увенчавших вершину скалы. — Пригнись, — шепотом приказал Тагай, на секунду обернувшись. — И будь готова убежать. Они миновали дубовую рощу, после чего тропа нырнула в траву высотой им по плечи. Голоса звучали так ясно, словно кричавшие находились сразу за сосновой ширмой. Тагай махнул рукой на последний дуб, ветви которого простирались над открывшимся перед ними зеленым морем. Анна поняла его и сразу же начала карабкаться наверх. Тагай двигался следом, предоставляя ей указывать ему, куда ставить ноги и за что цепляться руками. Он наблюдал за Анной на корабле и знал, что она может подняться на мачту не медленнее любого матроса. Когда они добрались до ветки, которая выглядела достаточно надежной, Тагай прополз мимо Анны и просунул голову сквозь листву. Листья разошлись, открыв перед наблюдателем картину хаоса. Полоса высокой травы тянулась всего несколько шагов, а за ней оказалась равнина, наполненная кричащими людьми. Все они были полуобнажены — и мужчины, и женщины: их единственной одеждой была набедренная повязка и слой пыли. Облако пыли висело над толпой, которая то бросалась вперед, то подавалась назад. Мужчины, женщины и дети стояли так тесно, что многих оторвало от земли и несло общим потоком. Все головы были запрокинуты, и к небу несся крик: — А-а-а-а-ум! Крик начинался на высокой ноте и опускался все ниже, а потом поднимался снова и обрывался на мощном крещендо. Анна вдруг заметила, что ее рука нырнула в мешочек у ее талии и сжимает там серебряный крестик брата. — Они одержимы, Тагай? Что их терзает? Он не успел ей ответить: новый крик муки донесся с дальнего конца поля. Вглядываясь сквозь пыль, он понял, что это было не эхо, а еще одна группа людей, выпевающих ту же странную гамму: — А-а-а-а-ум! Наступила тишина — такая же полная и страшная, как и предшествовавший ей вопль. |
