|
— Я хочу только избавить всех от опасного шпиона, Тододахо. Он ведь может оказаться одним из тех врагов, которые хотят захватить наши земли, разве не так? — Может. Хотя я думаю, что только очень глупый враг проник бы к нам и начал приветствовать род Медведя во время игры. Но меру опасности должны определить мы вместе, Таване, а не ты один. Опусти свой лук. Мгновение казалось, что воин не послушает этого властного старика. Наоборот, он оттянул тетиву сильнее. А потом на его лице возникло нечто вроде улыбки, и он медленно ослабил тетиву. — Тододахо сказал. И я, конечно, соглашусь с его мудростью, которая уже столько лет известна народу. Даже Анна, с трудом разбиравшая быструю речь индейцев, услышала прозвучавший в этих словах сарказм. Тагай повернулся к ней и прошептал: — Тододахо! Это значит «Пойманный». Мой дядя, Доннаконна, упоминал об этом человеке. И моя мать — тоже. Вождь по имени Пойманный откашлялся. — Незнакомец, возможно, ты не знаешь наших обычаев. Но на наших собраниях тихо не разговаривают. Особенно когда тебя только что избавили от смерти. Впрочем, ненадолго. Тагай склонил голову. — Я не хотел проявить неуважения. И это правда: я многого не знаю об обычаях племени. Моя мать, Сонозас, и мой дядя, Доннаконна, не успели научить меня всему, прежде чем отправиться в Поселение Мертвых. Возможно, на собраниях и не принято было перешептываться, но ничто не смогло бы остановить жужжания, которое поднялось после этих слов. Оно оборвалось только тогда, когда вперед вышла какая-то женщина — такая же старая, как вождь, и облаченная в платье из оленьей кожи, богато расшитое бусинами. Глядя прямо на Пойманного, она объявила: — Брат, если он говорит правду, тогда он — сын моей сестры и сын твоего брата. До того, как он отправился в Поселение Мертвых, Сонозас понесла от него ребенка. Ее украли вместе с Доннаконной и увезли за Большую Воду. Если этот человек говорит правду, то он — один из Охотников Рассвета. Шум, поднявшийся после этого объявления — крики насмешки и одобрения, — не утихал очень долго. Наконец, когда тишина почти установилась, Пойманный снова посмотрел вверх, на дерево. — Юноша, шея у меня старая и не любит сгибаться, ни вверх, ни вниз. Спускайся. Тагай и Анна слезли с дерева. Народу собралось так много, что старейшины приказали толпе отойти назад, на игровое поле. Вскоре пленники вдвоем остались стоять в центре плотного кольца, посреди толпы, в которой было не меньше двух тысяч человек. Анна заметила, что мнения уже разделились. Те, кто сгрудились вокруг татуированного воина, Черного Змея, выражали презрение или недоверие, скрещивая руки на груди. Другие, оказавшиеся рядом с вождем Пойманным и женщиной в расшитом платье, имели вид любопытный и осторожный. Анна немного удивилась, заметив в этой группе второго лучника, игрока меньшего роста. — Итак, — проговорил вождь Пойманный, когда установилась тишина, — как мы узнаем, что ты — тот, кем назвался? Тагай сглотнул, пытаясь смочить совершенно пересохшее горло. Он вдруг почувствовал, что совершенно не знает, куда девать руки. По мере того как молчание затягивалось, он невольно завел их за спину — и одна вдруг легла на кошель у его пояса. Он ощутил внутри нечто жесткое и достал черный камень. — Я — Тагайниргийе. Мой дядя дал мне это, — проговорил Тагай, протягивая оки. Старуха потрясенно шагнула вперед. |
