|
Олень захрапел и бросился бежать, но не по долине, а в сторону, по едва заметной тропе. — Тагай! Беги за ним, он твой! — крикнул Отетиан. — Я уже здесь охотился. Эта тропа ведет к реке. Ты сможешь убить его, когда он поплывет. Беги! Они разделились. Отетиан побежал дальше по прямой, загоняя стадо, а Тагай повернул, неловко пытаясь на ходу достать стрелу. Тропа была узкая, пересеченная множеством корней. Один раз Тагай споткнулся и зашатался, но не упал. Он бежал, слыша, как крики позади постепенно затихают. Тропа сузилась еще сильнее, а потом вдруг расширилась и вышла к протоку. Постепенно он тоже начал становиться шире. Тагай бежал по берегу, ставя ноги в свежие, четкие отпечатки копыт. А потом густая растительность отступила, и молодой человек оказался на прогалине. Олень ждал в центре нее. В десяти шагах за его спиной оказался небольшой водопад, низвергавшийся в озерцо. Животное стояло, поводя взмыленными мохнатыми рыжими боками, облепленными глиной. Когда Тагай выбежал из-за деревьев, олень всхрапнул и повернулся к обрыву. Было видно, как животное колеблется. А потом величественные рога качнулись и опустились. «Он — воин, — подумал Тагай. — Он предпочел остаться и сражаться». Стрела уже была наложена на тетиву. Тагай натянул ее До упора, ощутив мощь, скрытую даже в этом небольшом оружии. Молодой человек посмотрел на кремневый наконечник с узким острием — идеальный для охоты на оленя. Отлично подходит для того, чтобы убить добычу с близкого расстояния. А потом юноша перевел взгляд дальше, устремив его на самого оленя. И посмотрел прямо в глаза могучему самцу. Тагай увидел оленя впервые с тех пор, как встретил тахонтенратов, племя Оленя. Теперь ему стало понятно, почему им захотелось назвать себя в честь этого зверя. Самец был великолепен. И вот он оказался в ловушке — его земля охвачена пламенем. В этом он тоже был похож на народ, назвавшийся в его честь. Тагай опустил лук и ослабил его натяжение. — Иди, брат, — сказал он. — У нас и без тебя хватит мяса для пира. Олень не шевелился, продолжая пристально смотреть на охотника. — Уходи! — крикнул Тагай. Шагнув вперед, он замахал руками. Олень повернулся, побежал, согнул ноги и прыгнул. Идя вперед, Тагай услышал плеск — и когда охотник оказался на уступе над озерцом, олень уже быстро плыл по течению, к широкой воде. Шум охоты, который отошел куда-то далеко, вернулся и нахлынул с новой силой. Тагай услышал крики людей: некоторые все еще гнали оленей, другие издавали торжествующие возгласы. До юноши донеслись звон спускаемой тетивы, свист стрел, глухие удары попаданий, звериные вопли боли и страха. А потом он уловил еще один звук. Этот звук был Тагаю знаком. Этот звук никак не должен был здесь прозвучать. И в одно мгновение этот звук изменил все. Тагай услышал выстрел испанского мушкета. * * * Джанни Ромбо отложил еще дымящийся мушкет и потянулся к перевязи, чтобы взять первый из кремневых пистолетов. Мать научила его пользоваться большим оружием. И кроме того, он унаследовал ее инстинктивную меткость. Один из этих «людей Оленя» только что в этом убедился. Джанни надеялся, что еще двое вскоре обнаружат, что пистолетом он владеет не хуже, чем ружьем. Дикари-убийцы! Они ничем не лучше — нет, они хуже евреев, на которых он охотился на улочках Рима. У евреев хотя бы часть учения совпадает с верой христиан. А эти — язычники, поклоняющиеся своим варварским божкам. Английский иезуит хотел привести их ко Кресту через любовь Иисуса: он даже начал проповедовать в то недолгое время, которое они провели среди татуированных дикарей. |
