Но за спину все же поглядывал, пока до «Цапли» не добрались. Там выплатил оставшееся и пошел устраиваться на палубе, где место указали.

* * *

К Базарному добрались после обеда. Здесь между островами расстояние – доплюнуть можно. Просто в одном порок официально правит, а второй пока еще в драные одежды рядится. Хотя, если Тортугу не задавим, то уже через год другой превратится Вольный в еще одну бандитскую клоаку.

Уже когда входили в порт, подошел брат Никанор и буркнул:

– Тебе чтобы скупщика найти, лучше не рядом гостиницу искать, а угол снять на окраине. По правую руку улицу видишь? По ней до самого конца. Там будут конюшни, потом ручей с пилорамой и чуть дальше «Старый бражник». Батраки в нем останавливаются и прочий люд. Оттуда и до нужного человека рукой подать.

Кивнул, собирая нехитрое имущество в рюкзак. Где нибудь в центре мне болтаться смысла большого нет. Не ровен час – опознают. Конечно, я с той поры изменился и в лицо меня вряд ли кто особо запомнил. Но лучше все же поостеречься. А если Ахмет теперь лесоторговлей занят, запросто может где то у лесопилки мелькать. Вот там и встретимся.

«Бражник» походил на перестроенную конюшню, а может, так и было на самом деле. Длинное приземистое здание с узкими окнами. По правую руку коновязь и большая веранда. Похоже, кабак для тех, кто по делам приехал. Столов много, народу к вечеру уже изрядно. Но музыка не играет, да и не заметно, чтобы посетители сидели в подпитии. Хотя, если тут батраки и прочие работяги, то им поутру снова в седло или бревна ворочать. Вряд ли у них в рабочий день большой интерес глаза заливать.

По центру гостиницы широкие двери с парой пулевых отметин на левой створке. Интересно, кто это так развлекался? Зашел внутрь, поприветствовал старуху за стойкой.

– Вечер добрый. Мне бы номер снять на три дня.

– Пять рублей сутки. Если стойло под лошадь, то семь.

Про лошадей я помню, без них здесь никуда. Расстояния большие, все нужные заведения за пределами города, туда пешком не находишься. Но лошадь я позже возьму, после беседы с Ахметом. Может, даже и не понадобится. Пообщаюсь и домой, не солоно хлебавши.

– Вот пятнадцать рублей. Пожевать где здесь можно?

– У нас же. Только без хулиганства. Если бузить станешь, то из постояльцев вычеркнем и деньги за постой не вернем.

– И часто бузят? – поинтересовался, доставая мешочек с мелочью и оглядываясь на дырки в дверях.

– Это если только кого из приятелей с кораблей прихватят сделку обмывать. Так то у нас публика приличная.

Несмотря на обилие морщин и скрюченные пальцы, бабка слышала все отлично и успела оценить и мой внешний вид, и минимум вещей. Но я еще на шхуне с матросами себя сравнил и вроде из местных раскладов не сильно выбивался. Да, не купец, одежда вся ношенная и штопанная местами. Но и не рвань подзаборная. Как раз под чернорабочего можно сойти.

– Дверь запирай, когда есть идешь. А если далеко собрался, то ключ сдавай. Если кто голосит ночью или шум какой услышал, то мне говори. Я вышибал пришлю. Сам не лезь разбираться, пристрелят. Ну и любого чужого, кто без спросу к тебе в комнату сунется, можешь тоже стрелять.

Вот и первое отличие от цивилизованных мест. Там все же стараются проблему решить без того, чтобы трупы штабелями складывать. Здесь же – дверью ошибся и запросто с простреленной головой на погост отправишься.

– А вы если в гости зайдете, то как тогда? За своих или чужих принимать?

– Я редко захожу, если уж совсем кто меру потерял. А мальчики мои – те могут постучаться. Внутрь только по приглашению наведаются, правила такие. Месяц назад купец проигрался, на остатки товаров упился и давай орать, будто его обнесли. Даже свидетелей фальшивых пытался в городе найти.