Протопал по коридору, подошел к своему номеру. Притормозил на секунду, погремел биркой на ключе. А дверь то не заперта. Когда замок закрываешь, прорезь в широкой круглой ручке вертикально стоит. Сейчас же – горизонтально. Выходит, гости у меня. И вряд ли званые.

* * *

Раскрыв дверь, встал на пороге. Обычно сразу внутрь комнаты хозяин проходит, но я замер. За мгновение смог оценить и сидевшего на стуле чужака и тень слева. Скорее всего, план у гостей прост. Лопух заходит к себе, сзади его по затылку хорошенько стукают, после чего тело пакуют и вывозят для беседы. Почему я так подумал? А потому что, несмотря на мутное окно, освещения хватало. И я сидевшего на стуле узнал. Когда меня Фома сдал, он рядом с седобородым был. Один из работников Белого. Похоже, в той заварухе выжил. Это седобородого я упокоил, а вот довольную рожу напротив себя больше не видел. Зато сейчас – сидит, ухмыляется.

Только зря он лыбится. Потому что «дерринджер» я достал заранее и первую пулю всадил в стоящего слева от меня. Звук – будто в ладоши хлопнули. Специально проверял – за выстрел просто так и не признаешь, особенно из коридора. Тут же руку развернул и, пока мужик на стуле открывал рот, я вторую пулю всадил. Прямо в лоб. Нарисовал «третий глаз», откуда медленно потекла бурая струйка вниз. А не надо ко мне в гости без спросу ходить, не люблю я это. И реагирую нервно.

Пистолетик в левую руку, правая уже достала из поясной кобуры револьвер. Зашел внутрь, дверь за собой закрыл. Скользнул вбок от шкафа, осторожно приоткрыл створки. Нет, никого нет. Да и ниточку я наверх клал аккуратно. Не знаешь – так и внимание на мусор не обратишь. А мне знак – лазали по чужим захоронкам или нет. Но проверить надо.

Что же я имею? Похоже, меня с братом Никанором кто то опознал. Хотя – если бы за приватиров или церковных людей приняли, то заявились бы куда большей толпой. Скорее всего – либо на золото польстились, либо кто то по собственной инициативе захотел от Ахмета чужаков отвадить. Как бы даже не с его подачи.

Стоило мне не доводить до смертоубийства? Нет. Моя фальшивая личина при внимательном осмотре тут же сползет. Поэтому в гости к кому нибудь я не ходок. А куда я ходок? На побережье. Надо лишь этот вопрос с напарником согласовать. Сейчас же – перезарядил «дерринджер», пристроил обратно в рукав. Свою службу сослужил, теперь если до стрельбы дойдет, другие калибры понадобятся.

Отодвинул фигурный крючок, потянул фрамугу вбок. Аккуратно осмотрелся. Ага, вон брат Никанор стоит. Помахал ему, чуть поближе встал. Увидел, к себе зовет. Жестом спросил – как вокруг? Он так же жестом ответил – все нормально.

Ну и ладно. Рюкзак наружу спустил, затем сам скользнул. Пусть не так широко, как хотелось, но мне достаточно. Окно все же, а не совсем узкая бойница. Протиснулся, рукой себя придержал. Вот и я на улице. Никанор уже рядом, за поводья четырех лошадей ведет:

– Похоже, по нашу душу Никон Большой нарисовался.

– Он то откуда?

– А приехал рано утром с Тортуги, потом его людей в порту видели.

– Меня ищут?

– Нас обоих. Мне парни с команды шепнули, будто меня в похитители записали. Якобы жду, как Ахмет семью перевезет, потом с тобой захватим и будем выкуп требовать.

Вот это расклады!

Взобрался в седло, проверил карабин в специальном чехле. Не дробовик, и на том спасибо. Много мы в лесу с ним навоюем.

– Кто слух мог запустить?

– Скорее всего кто то из новых знакомых турка, чтобы к себе покрепче привязать. Но нам все равно удирать надо.

– Как поступаем?

– В глубь острова на три километра, там тропами направо пойдем.