Когда Жюльен вышел из вокзального буфета, небо уже начало бледнеть. Над крышами оно приобрело какой-то землистый оттенок, низко нависший мутно-серый небосвод медленно светлел.

По главным улицам двигался снегоочиститель, его тащили за собой три громадные лошади. Следом ехали грузовики с бригадами дорожных рабочих — они вывозили снег из центра города.

К десяти утра уже можно было передвигаться на велосипеде. Жюльену пришлось в тот день развозить очень много заказов. Покупателям не хотелось выходить на улицу, они звонили по телефону и просили доставить булочки на дом. Часов в одиннадцать на каждом перекрестке стали вспыхивать ожесточенные схватки — снежки стремительно рассекали воздух; к этому же времени перед маленькой витриной кондитерской скопилось немало народу. Дети сбегались сюда, чтобы поглазеть на пагоду из шоколада; взрослые также останавливались, и вскоре по тротуару стало невозможно пройти. Люди смеялись; но прохожие, которым из-за толпы приходилось идти по мостовой, меся ногами полурастаявший снег, недовольно ворчали. С порога магазина хозяева с улыбкой смотрели на прохожих, раскланивались со знакомыми. Время от времени господин Петьо выходил на улицу, здоровался с покупателями и отвечал на вопросы. Если ребятишек собиралось уж слишком много, он кричал:

— Ступайте, ступайте отсюда, шалуны, дайте и взрослым посмотреть!

Дети с визгом разбегались, но через несколько минут возвращались опять.

В полдень за столом хозяин не переставая шутил. Он раз десять повторил, что Жюльен залепил ему снежком «прямо в физиономию», и всякий раз госпожа Петьо восклицала:

— Ты ведешь себя, как ребенок. Дурачишься хуже мальчишек!

Выходя из-за стола, Морис спросил:

— Господин Петьо, можем мы пойти до двух часов на улицу Дюсийе?

Хозяин поднялся.

— Погодите, мы все туда отправимся, — сказал он. — Устроим генеральное сражение. Мужчины против женщин.

— Нет, нет! — всполошилась госпожа Петьо. — Ты что, с ума сошел?

Но хозяин схватил за руку свояченицу и потащил ее за собой.

— Пойдемте с нами, Жоржетта, вам это будет очень полезно.

— Вы не думаете, что говорите, — запротестовала она. — Ведь я даже в десяти метрах ничего не вижу. А еще я боюсь, что мне разобьют очки.

Клодина надела ботики, молоденькая продавщица Колетта накинула пальто.

— Ступайте, ступайте, — со смехом выпроваживала их хозяйка, — в вашем возрасте оно не вредно. Только смотрите, чтобы вам не наставили синяков под глазами, это произведет дурное впечатление на покупателей.

Все гурьбой устремились к улице Грийтон; сделав три или четыре шага, они разбегались и несколько метров скользили по тротуару. Виктор, споткнувшись о какой-то выступ, растянулся во весь рост. Тротуар в этом месте был посыпан золой, и, когда помощник мастера поднялся, его белая куртка была в серых пятнах. Несмотря на это, он смеялся во все горло.

Хозяин, схватив за руки Мориса и Колетту, перешел через улицу. По другую сторону остались Жюльен, Виктор и Клодина. И сражение началось. Сперва они обстреливали друг друга издалека, но снег был сухой, и снежки рассыпались на лету: не достигнув цели, они превращались в маленькие белые облачка, которые уносил ветер. Тогда противники сблизились, и закипела ожесточенная схватка. Вскоре обе стороны перемешались, теперь каждый дрался за себя. Мальчишки, скользившие по отлогим дорожкам бульвара, присоединились к ним и приняли участие в битве. Руки и щеки у всех горели, изо рта толчками вылетал пар, кто-то падал, слышались крики, взрывы хохота, рождавшие эхо среди домов. Несколько окон открылось, оттуда выглядывали жильцы и тоже смеялись.

Трое мальчишек накинулись на Клодину, она изо всех сил отбивалась, шея и волосы у нее были в снегу.