— Нет-нет, — запротестовала госпожа Жаннен, — это излишне. Я вас достаточно хорошо знаю. Я говорю, что это невероятно, только потому, что ваша пагода — просто чудо. Право же, только вы один способны создавать такие дивные вещи.

Жюльен посмотрел на мастера; тот, сохраняя невозмутимость, не сводил взгляда с госпожи Жаннен.

Хозяин пустился в объяснения; потом покупательница спросила:

— Господин Петьо, и вы все это сделали сами? Но ведь на это, должно быть, потребовалась бездна времени.

Хозяин улыбнулся.

— Вы не поверите, — заявил он, — но еще месяц назад я даже не думал, что именно выставлю в этом году. Должен вам сказать, когда хорошо знаешь свое дело, когда голова у тебя варит, а в руках есть уменье, соорудить такую витрину — не хитрая штука.

Лицо госпожи Петьо расплылось в улыбке.

— Вы ведь знаете, какие плохие нервы у моего мужа, — проговорила она. — Так вот, за работой он становится совсем другим человеком. И откуда только у него берется терпение, необыкновенное терпение!

Жюльен переводил взгляд с хозяина на мастера. Андре стоял все в той же позе, казалось, он оцепенел и оглох. Только веки его иногда вздрагивали, и черные глаза смотрели чуть жестче, чем обычно. Господин Петьо продолжал разглагольствовать; размахивая руками и показывая пальцем на различные части пагоды, он объяснял, как они сделаны.

— Ну скажите, — настаивал он, — разве не прелестны эти крохотные пальмы? Так вот, они целиком изготовлены из марципана. Разумеется, пришлось изрядно поломать голову. А как вам нравится мох? А цветочки? А плющ, покрывающий утесы? Все это — шоколад и сахар, немало мне пришлось поработать.

Хозяйка и покупательница восторженно ахали. Рабочие и ученики молча слушали: кто — скрестив руки на груди, кто — засунув их в карманы. Время от времени Виктор почесывал затылок и вздыхал. Дождавшись минуты, когда хозяин остановился, чтобы перевести дух, мастер спросил:

— Ну как, будем все это устанавливать сейчас?

— Конечно, сейчас, — ответил господин Петьо.

— Пойдемте в кондитерскую, — сказала хозяйка. — Освободим место, чтобы они, упаси боже, не уронили пагоду, это было бы совсем некстати.

Обе женщины вышли. Морис кинулся к двери и открыл ее.

— Пошли, — скомандовал господин Петьо, — беритесь каждый со своей стороны… Так… теперь сюда… Слишком не наклоняйте… Эй, поосторожнее с электрическим проводом.

Жюльен подхватил шнур, тянувшийся по полу, и придерживал его теперь рукою. Рабочие вошли в кондитерскую, хозяин последовал за ними: он держал кусок бархата и без передышки сыпал советами.

Женщины издали наблюдали. Они вполголоса переговаривались, продолжая восторгаться. Жюльен услышал, как госпожа Жаннен сказала:

— Вашим рабочим повезло, что у них такой хозяин, как господин Петьо. Они могут многому у него научиться. Он художник, настоящий художник.

Когда пагода была установлена в витрине, рабочие возвратились в цех. Хозяин остался в кондитерской и все еще давал разъяснения госпоже Жаннен:

— Золотых рыбок я пущу в бассейны завтра утром. Надеюсь, мне удастся достать настоящих китайских рыбок. Знаете, тех, у которых большие хвосты, точно из шелка…

Виктор вышел из столовой последним; захлопнув за собой дверь, он насмешливо бросил:

— А у тебя самого хвост из шелка или из фланели?

Рабочие пересекли двор; когда все вошли в помещение цеха, Виктор снова заговорил:

— Подумать только, как он пыжится, старый прохвост! Ведь дай ему в руки бумажную трубочку с шоколадом, он, чего доброго, спросит: «Ее что, едят? Или прочищают ею уши?» А как он ломается перед этой франтихой.