— Скажешь! Все мое жалованье — двадцать пять франков в месяц, на стирку я трачу восемнадцать, а то и все двадцать, много ли остается? Чаевых я не трачу, коплю, и за то время, что я здесь работаю, у меня набралось сто семьдесят франков.

— Дело в том, — заметил Морис, — что ее можно сфотографировать на ходу только при дневном освещении. Поэтому тебе придется дожидаться весны. На праздники, сам увидишь, заказов будет куча, и чаевых прибавится. Если не будешь растяпой, сможешь купить к пасхе фотоаппарат.

Жюльен задумался.

— Как ты думаешь, сколько у меня к тому времени наберется денег?

Морис что-то подсчитывал в уме.

— Думаю, франков четыреста или пятьсот скопишь, — сказал он. — А коли повезет, то и больше.

— Сколько стоит хороший аппарат?

— Не знаю, надо пойти посмотреть.

В нескольких шагах от кондитерской помещалась фотография. Морис убедился, что в книге заказов не появилось новых записей, и предложил:

— Давай сбегаем, только одним духом.

Чтобы не проходить мимо магазина, откуда хозяйка или ее сестра могли их заметить, мальчики двинулись в обход, по улице Дюсийе. Запыхавшись, они вошли к фотографу, чуть сгорбленному старику с желтым морщинистым лицом и в огромных круглых очках. Он изобразил подобие улыбки и спросил:

— Что вам угодно, юные кондитеры?

— Нам хотелось бы узнать, сколько стоит фотографический аппарат, — ответил Морис.

— И вам так приспичило, что вы всю дорогу бежали?

Морис усмехнулся.

— Нет, — сказал он, — бежали мы не потому…

— А какой вам нужен аппарат?

— Хороший.

Старик повернулся и указал пальцем на черный квадратный ящик, стоявший в небольшой витрине.

— Вот такой? — спросил он.

Морис взглянул на Жюльена. Тот утвердительно кивнул.

— Он стоит тысячу сто двадцать франков, — заявил старик.

Мальчики переглянулись и замотали головами.

— Слишком дорого? — спросил фотограф.

— Малость дороговато, — откликнулся Морис.

— Сколько же вы положили на это?

— Да франков четыреста, — с трудом выдавил Жюльен, у которого пересохло в горле.

Старик дернул носом, отчего очки у него полезли на лоб, и направился в глубь лавки, проворчав:

— Ну, это совсем другое дело.

Он достал из ящика маленький металлический аппарат.

— Вот что вам нужно, — сказал он.

Жюльен взял в руки аппарат и подивился, какой тот легкий.

— Только не урони, — пробормотал старик.

— А он хорошо работает? — поинтересовался Морис.

— Понятно, работает!

Морис поколебался, потом спросил:

— А сколько же он все-таки стоит?

Фотограф посмотрел на ярлык:

— Четыреста девяносто франков.

Морис повернулся к Жюльену и спросил:

— Что скажешь?

— Пожалуй, подойдет, — ответил тот.

Он с минуту помолчал, потом спросил у торговца:

— А можно, скажем, сфотографировать таким аппаратом человека на улице, если при этом достаточно светло?

— Разумеется, — ответил старик и со смехом прибавил: — Можешь даже, если тебе угодно, снять и несколько человек. Ты не смотри, что аппарат небольшой…

— А если человек идет? — спросил Морис.

Старик снова дернул носом, и очки его опять полезли наверх.