Изменить размер шрифта - +
Одному Богу известно, что может за этим крыться. Это мог даже быть… Сколько, ты говоришь, девушке лет? Восемнадцать, девятнадцать? Значит, ее отцу где-то лет сорок — пятьдесят. Им мог быть кто угодно! Словно нас сюда кто-то вел. Это мог даже быть…

— Мама, не стоит так волноваться и фантазировать. — Голос Селии нельзя было назвать осуждающим, но он призывал умерить неоправданные вымыслы. — Я уверена, Дэвид все выяснит. Но леди Ранмир права. Все это могло быть выдумано в минуту отчаяния. Возможно, Дэвид слишком добр и доверчив. — Она улыбнулась, глядя на него победоносно и немного снисходительно.

Однако сейчас Дэвид был не в настроении. Ему было неприятно, что его считают добрым и доверчивым.

— Ты ошибаешься, Селия, — резко возразил он. — Но я в любом случае не намерен оставлять этих людей без помощи. И осмелюсь сказать, что так поступил бы любой из вас, если бы обратились лично к вам.

— Ах, вот в чем дело! — вмешался Бертрам, в то время, как его мать поднялась, давая понять, что Дэвиду надо предоставить возможность поужинать. — Будь осторожен, мой мальчик. Большинству таких девушек нужно британское гражданство. А самый легкий путь — это выйти замуж за доброго и доверчивого англосакса.

Дэвид не удостоил кузена улыбки, ему показалась, что эта шутка вызвала раздражение не у него одного. Остальные ушли, хотя он был уверен, что миссис Престон предпочла бы остаться и расспросить его подробнее.

Дэвид рассеянно ел, и его мысли постоянно возвращались к тому, что произошло в последние несколько часов. Он не был столь наивен, чтобы полностью отвергнуть теорию своей тети. Но что-то подсказывало ему, что Аня и ее неродной отец — это люди, которым можно верить. Едва ли мужчина в бараке сумел бы так быстро придумать жалостливую историю даже ради благополучия самого близкого ему человека.

Поужинав, Дэвид отправился в свой номер и заказал разговор с мюнхенской гостиницей, где должен был остановиться бывший помощник его отца. К его нежданной радости, оказалось, что Робин Драммонд только что приехал. Дэвиду потребовалось время на разъяснения, поскольку молодой доктор любил, чтобы все было разложено по полочкам. Наконец приятный голос с легким шотландским акцентом на другом конце провода произнес:

— Но, мой дорогой друг, у меня нет никакого права для вмешательства. В лагере должен быть свой врач.

— Он немец, и больной не желает его видеть, — терпеливо объяснил Дэвид. — Пожалуйста, окажи мне услугу, приезжай завтра днем в Августинберг и нанеси частный визит в лагерь. Не могу описать, как я буду благодарен и, какое облегчение это мне принесет.

— Конечно, если так… — В трубке послышалось какое-то бормотание, очевидно, Робин с кем-то советовался. — Ладно, я приеду. Как называется твоя гостиница? «Три кроны»? Буду к трем часам.

Дэвид повесил трубку, чувствуя себя необычайно счастливым. Он спустился в холл и тут же столкнулся с Селией.

— Дэвид, — начала она, — ты не должен считать меня бесчувственной, но мне нужно было отвлечь маму от этой темы. Ты не знаешь, на что она способна, стоит ей только узнать про какого-нибудь англичанина, замеченного на континенте.

— Все нормально, дорогая. Думаю, это из-за Мартина?

— Да, конечно. — Селия вздохнула. — Бесполезно убеждать ее быть благоразумной. Исчезновение сына стало для нее огромной трагедией, и она годами искала любое объяснение, пусть даже самое невероятное. Ей не важно, что в последний раз Мартина видели на Балканах, а семья, о которой ты говорил, жила в России. На какое-то время она успокоилась, но все необычное и трагическое по-прежнему действует на ее воображение.

Быстрый переход