— А наша Нелли не хуже ее, и Наташка, и Вика, — Рыжий погладил одну шлюшку за ягодицу, а вторую потрогал за грудь. — Смотрите, какие рабочие станки. Кладезь оргазмов!

Девицы захихикали. Гогочущая орава минула тумбу с рекламой. Вот и стоянка. Афганец с удовольствием напевал одну из песен «Виа Гры».

— Карета подана, садитесь, — Хакас указал на новенький джип. Он крепко держал за талию одну проститутку. — Пацаны, все не поместимся. Возьмите тачку.

— А как тебя зовут, — осоловело глядела на него девица.

— Я - артист малых и академических театров. А фамилия слишком известная, чтобы ее называть.

— Остапа понесло, — улыбнулся Алексей.

— Цыц, муха, я скворец…

Братки не обратили внимания на белую «шестерку»  и около нее двух мирно беседующих кавказцев. Тонированные стекла скрывали еще двоих боевиков. Казбековцы приготовились у бою.

Дверцы машины распахнулись, и оттуда вывались двое боевиков с АКСУ. Двое кавказцев прекратили внезапно свой разговор и извлекли из-за брючных ремней пистолеты Стечкина.

Шквальный огонь внезапно настиг никоновцев. Снопы огня, грохот выстрелов, пороховой дым, крики, кровь, стоны раненых. Затворные рамы ходили взад вперед, выдавая на-гора порции смерти. Закаленные бойки неутомимо щелкали по капсюлям гильз. Указательные пальцы боевиков без устали нажимали на курки…

Рыжий погиб сразу. Три пули вошли ему прямо в грудь и живот. Замертво упала и сопровождающая его проститутка. Проколотое насквозь желтое платье вспыхнула на груди ярким огоньком. Макса ранило одной пулей, и он упал на асфальт. Но другая пуля, отрикошетив от асфальта, попала ему в голову. В мертвое тело вонзились еще несколько металлических градинок. Алая лужа проворно обрамила контур его головы.

Свинцовый град не прекращался.

Хакас, раненый, пытался прикрыться девицей и добраться до джипа, где лежало оружие. Но меткий «стальной овод»  укусил его прямо в лоб. Брызнул фонтан крови. Тело Хакаса стукнулось об асфальт и распласталось по черному покрытию. В его безжизненных недвижимых глазах отобразилось иссиня-черное небо с разноцветными рекламными сполохами.

Так оборвалась жизнь, везучего до сей поры, бригадира Сергея Донова.

Жрица любви, будто сломанная кукла, завалилась на Хакаса. Одна туфля слетела с ноги, а короткая юбка задралась, открыв взору белые кружевные трусики. Ее красивое лицо было обезображено двумя пулевыми отверстиями.

Афганец, сраженный автоматной очередью, повалился на спину. Схватился за грудь. Он еще жил. Но кровь замедляла свой ток… Сердце начало замирать…

Алексей ощутил резкий толчок в грудь, потом в руку. Обжигающая боль. Красная пелена в глазах и внезапная мгла. Сознание его отключилось… Рудаков повалился без звука на чей-то труп…

Огненный смерч стих так же внезапно, как и начался. Отстрелявшись, казбековцы попрыгали в «шестерку»  и, протаранив хлипкий шлагбаум, исчезли.

Спустя час обгоревший остов «Жигулей»  и оружие нашли милиционеры. На Смоленской набережной.

* * *

Кот сидел в отделении, когда по «Русскому радио»  прозвучали последние новости.

— Криминальная разборка в центре столицы. У казино «Метелица»  расстреляны члены одной сибирской группировки…

Рому охватило оцепенение. Он впал в ступор. Нет, такого не может быть! Нет, это сон, страшный сон! Это происходит не с ним! Неужели они убиты! Хакас, Художник, Рыжий, Макс…И он один выжил? Случайно.

Он дико заорал.

— Выпустите меня, суки! Я за вас кровь проливал в Чечне! Я — контуженый! У меня приступ начнется! А-а-а!!!

У него случилась истерика.