— Как погибли? — застонал Рудаков. Его снова прошиб обильный пот. — Не может быть.

Слезы навернулись на его глаза. Ферзь горестно покачал головой.

— Всех покосило казбековское отродье. Кот случайно уцелел. Сейчас он в Сибири, его Ник вызвал. Афганец семь дней жил, а потом умер. У остальных не было шансов. Их уже похоронили в Минусинске. Прибалтика занимался отправкой их тел в Сибирь. А ты фартовый пацан: выкарабкался.

— Как я здесь оказался?

— Прибалтика — любитель азартных игр. Сорвав куш в «Кристалле», он решил попытать счастья в «Метелице». Тем более он знал, что вы там зависаете. Но немного опоздал — разборка уже закончилась. Вернее, расстрел. Но Прибалтика быстро сориентировался в данной ситуации, поймал мотор и отправил тебя с Афганцем в «Склифа». Доложил мне. Поставил пацанов у твоей палаты. Так, на всякий случай. А я потом, когда тебе перевели из реанимации в послеоперационное отделение, тайно вывез тебя на эту дачу.

Ферзь протянул больному мобильный телефон «Самсунг»

— Вот тебе труба. Может, хочешь кому-то позвонить? Звони. Но недолго, а то ты еще не оклемался. Хозяин просил меня поблагодарить тебя за проделанную работу. А этим козлам мы отомстим. Умоются они кровавыми слезами. Вскроем им шеи напрочь!.. Ладно, Художник, ты отдыхай, набирайся сил, а мне надо бежать: спешу по делам. Аллочка за тобой присмотрит.

И он ушел.

Медсестра покормила его с ложечки манной кашей. Вскоре веки его отяжелели, тепло разлилось по его телу, и он отправился в царство Морфея.

Вечером позвонил Ник.

— Мне сообщили, ты пришел в сознании. Ну, как дела братишка? Все хорошо? Ништяк!.. Ты уже все знаешь? Крепись, Леха! Мы воины, смерть всегда рядом с нами. Они умерли достойно, как правильные пацаны. Похоронили их с почестями. А эти твари умрут! Век воли не видать! Подохнут, точняк, отвечаю! Ты же знаешь, Леха, мое слово — закон!.. Выздоравливай, братишка. Ты мне нужен. Сейчас в крае непонятки, разборки. Нелегкое лихое время. Я твоей матери сказал, что ты в длительной командировке. Дал деньжат на продукты.

— Спасибо, Ник.

— Ладно, базарить больше не буду: тебе отдых нужен. Позвоню завтра.

Рудаков снова заснул.

* * *

Место, где лечился Алексей, являлась когда-то спецдачей наркома Литвинова. Она находилась в Химках, недалеко от Новогорска. На громадной территории дачи, среди вековых сосен, располагался двухэтажный каменный домина. Около дома — небольшое озеро. Здесь бывали и Василий Сталин, Берия и другие важные государственные чины.

Раньше эту дачу арендовала одна югославская фирма. Она занималась продажами трикотажа, пальто и колготок. Она и сделала хороший ремонт внутри здания. Построили двухэтажный кирпичный дом, где размещалась столовая и жилые помещения. Сначала фирма хорошо развивалась, имела даже свои отделы в крупных универмагах Москвы: ЦУМ, ГУМ и др. Но потом дела у фирмы пошли на спад. И когда фирма благополучно скончалась, дачу арендовал Тимофей. На ней он мало бывал. Так берег на всякий случай. Для сепаратных переговоров, для верных друзей и партнеров.

На первом этаже располагались сотрудники инвестиционной компании «Цезарь», работающих на Тимофея, и охрана. На работу и с работы их от метро «Планерная»  привозили две машины. На втором этаже находилось несколько кабинетов, оснащенных самой современной и супердорогой оргтехникой, и импровизированный госпиталь, где и лежал Художник. Мало кто из сотрудников компании знал про жилой второй этаж. А если кто и догадывался, то держал язык за зубами. Знал: молчание — золото, а слово — скорый путь на кладбище. На второй этаж можно было попасть только через одну комнату, которая располагалась в большом зале и была почти всегда закрыта.