|
Охранял армян, ходил в разведку, воевал. Однажды попал он с одним сослуживцем в плен к азербайджанским боевикам. Сослуживца убили, а Аркадий кинулся с обрыва вниз в кусты и смог убежать. Вслед ему понеслись торопливые выстрелы, но не достали его. Несколько дней он пробирался к своим, и в конце концов вышел на них, голодный, в изодранном камуфляже и весь поцарапанный. А нашел Аркадий смерть на гражданке, в Туве, от ножа аборигена, в банальной драке. Скончался от потери крови. Тувинцы — частники принципиально не останавливались, а городской автобус слишком долго ехал до больницы.
И его, Лешина, смерть придет вовремя. Миг — и тебя нет! А там вечная темнота. Тем более, он ее уже заглянул в эту вечность. И не капельки не было больно, лишь ощущение неземного спокойствия и блаженства. Так что успокойся, Леша. Собери всю свою волю в кулак и в бой!.. — Художник, — вывел его из раздумья Северянин. — Держи стакан. Помянем босса и кентов. Кот, Хмель, Амбразура, Ворчун и еще три пацана из никоновской группировки в унисон выпили. Закусили. — Казбек и Борман ответят за это, — мрачно сказал Северянин. Недавно его выпустили из тюрьмы за недоказанностью преступления. Гарик заряжал кого надо, сколько надо и виртуозно молотил языком на суде. Молодец, адвокат. Отмазал. — Эти твари дорого заплатят за гибель наших пацанов, — яростно заговорил Северянин. — Сначала Бормана замочим, потом к Казбеку подберемся. Художник, они ищут тебя, хотят прикончить. Так что будь осторожен. На одной хате не ночуй дважды. Меняй явки. А пацаны тебе помогут. — Я врубился, Юра. Спасибо. Ты наверно знаешь, кто меня прислал и зачем. Так вот, Юрок, наша задача грохнуть этих ублюдков, и вернуть наши территории. Если все будет пушисто, я вернусь в Москву, а ты станешь лидером нашей группировкой. Тимофей за тебя. И братва, я думаю, тоже поддержит твою кандидатуру. Как ты на это смотришь? — Положительно. — Тимофей поможет нам с бабками и с оружием. Скоро придут стволы. На всю бригаду. Пусть пацаны по хатам сидят, ждут условного сигнала. Час придет — и мы все быстро соберемся. Покажем этим сукам, где раки зимуют. Послышался шум моторов. Братки нервно зашевелились. Северянин напрягся. К ним приближались два джипа. — Атас, Художник! Кажется, к нам гости! Рука Рудакова потянулась к пистолету. Северянин достал «Вальтер». Остальные извлекли на свет обрезы и помповики. — Это Шульц и его отморозки. Сейчас мы все здесь ляжем. — Это мы еще посмотрим. «Сузуки» и «Ниссан Патрол» резко затормозили около памятников. Стекла внедорожников поехали вниз. Оттуда высунулись стволы АКМ. — Кранты нам, Художник, не отстрелятся. С голой шашкой на танки? У них — «Калаши» и лимонки, наверно, имеются. — Кого-то из них мы тоже положим. Защелкали оружейные затворы. Пальцы застыли на курках. Фитиль ненависти и смерти был зажжен. Еще мгновение и запал вспыхнет! Мозг отдаст приказ указательному пальцу. Боек ударит в капсюль, зазвучит канонада, и полетят косяки перелетных латунных птиц, ища теплые места на теле людей. Начнется кровавая бойня! «Вот и пришел твой последний час, Леша!» — уныло подумал Рудаков. — «Жалко, что Катю напоследок не увидел…» Бикфордов шнур все тлел. Лица у всех напряжены, нервы на пределе, зубы судорожно свело страхом и ненавистью. — У кого очко крепче? — усмехнулся Северянин. — Помирать так с музыкой! Он стал насвистывать какую-то мелодию. Шульц не отдавал приказ на поражение живой силы противника. Он взял «рекламную паузу». Художник не выдержал. — Эй, Шульц, мочить что ли нас собрался?! По беспределу работаешь?! А как же понятия? Воровской кодекс? Ведь сорок дней не прошло. |
