— Эй, Шульц, мочить что ли нас собрался?! По беспределу работаешь?! А как же понятия? Воровской кодекс? Ведь сорок дней не прошло. И здесь у нас не толковище, а поминки по нашим пацанам. А завтра-послезавтра можешь завалить меня, если сможешь. А, Шульц? Ведь мы просто так не сдадимся. Кого-то из твоих точняк положим. Ты же не отморозок, Шульц, а человек с понятиями. Пораскинь мозгами, Шульц!..

А в ответ тишина. Развязка близилась.

Но стволы вдруг дружно исчезли. Послышалось гудение автоматики. Тонированные боковые стекла поплыли вверх. Джипы зарычав двигателями, продолжили свой путь. По-оленьи прыгая на песчаных ухабах и раскачиваясь на упругих подвесках.

Напряжение спало.

— Ух, пронесло, — выдохнул облегченно Пакуев. — Покрошили бы нас они в мелкую капусту. А ты, молоток, Художник, развел его по понятиям.

— Ну, сука, Борман! Умоется кровавыми слезами, тварь!

Ангел-хранитель Рудакова в очередной раз поладил с ангелом смерти. И Художник остался жить. Как говорится: «Умри, но не сегодня!»

Вековые сосны шумели над головой. Свежий ветер раскачивал их зеленые махровые лапы. Ранняя оттепель. Ожили птицы, ручейки. Снег почернел и местами растаял, обнажив желтые пожухлые пригорки и косогоры. Белые торосы оккупировали овраги и буераки. Мрачное настроение Рудакова перешло в умиротворенное. Природа всегда утешает, когда наблюдаешь за ней. Словно и не было недавнего инцидента. И он не работает бандитом, и не ждут его киллеры Бормана за углом. Какой-то интересный и в то же время ужасный сон или фильм. Словно все это не с ним происходит, а с придуманным героем. Но, к сожалению, этого героя придумала жизнь, жизнь настоящая, а не виртуальная.

Господин Рудаков, жизнь подана! Или кушайте сие блюдо или откажитесь от него! За все заплачено!..

* * *

Шульц сидел в коттедже пахана. Скромный двухэтажный домик наполовину из дерева, наполовину из кирпича. Высокий деревянный забор. Немногочисленная охрана.

Борман попивал чай с лимоном. Авторитет отходил после нескольких запойных дней. Празднование победы затянулось.

— Люблю крепкий чай, сладкий с лимоном. Готов выпить литр чая. Пот прошибает, похмелье уходит. А к вечеру массаж и банька. Как там дела обстоят, Шульц?

— Все тип- топ, шеф, никоновцы сдают свои рубежи без боя, их вотчина отходит к нам. Бабок стало больше. Магомет, правда, увел у Ника магазин «Алена». Наехать на него? Забить стрелку?

— Пусть пока резвится. Разберемся с людьми Ника — дойдет очередь до него.

— Я Северянину на стрелке сказал, что ТЦ «Сибирь»  отходит к нам. Он настаивал на десяти процентах. Я назначил ему пять.

— Хер ему, а не пять процентов. Пусть переходит ко мне или уматывает из города. А то все равно замочу. Как говорил генерал Лебедь: «Двое пернатых в одной берлоге не уживутся». Назначим никоновским авторитетным пацанам стрелку и покрошим их из автоматов, как пить дать. Шульц, а где, Художник? Кот?..

— Я их засек на кладбище. Поминки справляли по Нику.

— И ты их не замочил?!

— Но, шеф, это не по понятиям.

— Что?! Не по понятиям?! Мочить их надо козлов везде и всюду.

— Ты же глава города, ты в авторитете. Молодые пацаны тебя будут больше уважать после таких акций и даже колеблющиеся никоновцы пойдут под твое крыло. Мы же все равно Северянина и его шестерок заземлим наглухо. Сила на нашей стороне. Знаем, примерно, где Северянин и Художник появляются. А вот Кот опять ускользнул, падла, как сквозь землю провалился. Зато их адвоката побили — лежит теперь в больнице. Он Северянина отмазал, конкурента нам подкинул.

— Эх, Горюнов, Горюнов, обещал его не выпускать. Ладно, все равно с Северянином разберемся. Найди Кота, Шульц, а то я разозлюсь не по-детски.