— Кто? — раздался за дверью нежный голосок Екатерины.

— Свои, — буркнул, опустив голову, Художник.

За дверью помедлили и открыли ее. Появилась Катя. Сердце у Рудакова гулко застучало. Она не изменилась, лишь похорошела еще больше. В ее синеоком взгляде одновременно отразились удивление, боль, осуждение и сильные переживания. Катя была взволнована, но старалась взять себя в руки. Нервный румянец проступил на ее лице.

— Ты? — спросила она.

— Я… Зайти можно?..

— Не знаю…

Художник протянул ей букет из чайных роз — ее любимых. Она взяла букет — и благоухающий аромат цветов заполнил все пространство квартиры.

— Ладно, проходи.

Он прошел в зал.

— Угостишь кофеем?

Катя молча пошла на кухню. Высыпала кофейные зерна в кофемолку, нажала на кнопку — кофемолка зажужжала. Жужжание смолкло. Катя открыла крышку мини-агрегата, и приятный запах свежемолотых зерен защекотал нос. Екатерина налила воду в серебристую турку, поставила ее на кружок плитки. Добавила сахар в воду. На столе появились маленькая фарфоровая чашка с блюдцем и пакетик со сливками.

Кофе по-турецки. Это Алексей научил Катю варить сей бодрящий и божественный напиток.

Катерина продолжала хранить молчание. Сердце Алексея сжалось. Неужели все кончено, и нет ни капли надежды. Неужели она никогда не будет с ним. Он подошел к ней, положил руки на талию, его губы осторожно и бережно коснулись ее волос.

Она холодно отстранилась от него.

— Не надо, Леша. Все перегорело. К тому же, ко мне сейчас придет Антон. У нас скоро свадьба.

— Ты меня окончательно разлюбила?

— Да.

Он сокрушенно замолчал. Она тяжело вздохнула.

— Значит, это все ложь, что ты меня любила. Если человека любят по-настоящему, его прощают. Да, совершил я ошибку, но это по глупости. И ты должна была меня понять. Но ты, я вижу, не хочешь помиловать кающегося преступника. А твоя любовь?.. Все это слова. Это — понты. Чистой воды, понты…

Художник разочаровано вздохнул.

— Ладно, все, что не делается — все к лучшему. Действительно, зачем я тебе нужен? У меня опасная профессия — могут в любую минуту грохнуть. За мной теперь постоянно охотятся. Я заказан. Я тайно и с риском для жизни добирался до тебя. Лишь бы увидеться с тобой. Может, ты мне не веришь. Но я не рисуюсь, а искренне говорю. Поверь мне. Возможно, это наша последняя встреча, Катя. Мы больше не увидимся. Прощай…

У Художника защемило сердце, запершило в горле. Сквозь печаль взгляда пробилась скупая и выстраданная слеза. Он тяжело поднялся со стула, будто уходил на казнь, и направился в прихожую. Буйну головушку повесил, плечи опустил…

Девушка с болью взглянула на него. Она жалобно сморщилась. Глаза моментально увлажнились, а до крови сжатые губы затряслись. Соленый дождь заморосил по ее нежным щечкам. Он уловил ее неприкрытое огорчение.

— Ты плачешь? — удивился и одновременно обрадовался Алексей.

Художник подлетел и схватил Катю в охапку. Она не сопротивлялась. Он стал осыпать ее лицо жгучими, страстными поцелуями. А она плакала все больше и больше. Дождь превратился в град. Его сердце разрывалось о жалости к ней. И от любви. Страсть с новой силой зажгла их души. Алексей распахнул халат и стал осыпать поцелуями ее плечи, грудь, живот…Сорвал с нее розовые в цветочек трусики. Он так соскучился по ее телу. Она затрепетала. Румянец снова проступил на ее щеках. Он торопливо расстегнул ширинку и подсел под нее…

Потом они перешли в зал.

Это был безумный секс! Они наслаждались друг другом, растворяясь без остатка в партнере. Неистовое сплетение рук, ног, безумные ласки. Любовные крики, вздохи…

Отрезвил их дверной звонок.