После армии Моисеев поступил в Красноярский университет. Потом стал тренером по физподготовке и рукопашному бою в милиции. Перешел в ОМОН, затем в Специальный отдел быстрого реагирования при Управлении по борьбе с организованной преступностью. Ему предлагали пойти в телохранители. Но Виталий отказался:

«Зачем я буду за кого-то толстосума- козла голову свою подставлять. Он напьется в ресторане, начнет быковать, пальцы гнуть, а я его защищай?.. Нет, уж увольте».

Моисеев женился, развелся, душевный кризис заглушал в Чечне в сводном отряде Красноярского и Иркутского СОБРа.

Война его отрезвила. Он видел отрезанные головы молодых безусых салаг. Этих, с большой натяжкой этого слова, «солдат», которые на гражданке даже как следует и не держались за женскую грудь, не успели жениться и не познали счастливые мгновенья отцовства. Он видел, как лежали вперемежку трупы и раненые в Грозном. Как бродячие собаки таскали куски человеческого мяса. Кругом бродила смерть, кровь лилась рекой. Горели дома. Шлейф густого черного дыма уносилась в зловещее небо. Оружейная канонада заглушало все. Это был ад! Чистилище.

Ему захотелось выжить. Он ждал скорейшего завершения командировки. Некоторые бойцы, он видел, не хотели умирать. Они высовывали из укрытия автоматы и стреляли наугад, а порой и верх, изображая ответный огонь. Так поступал и Виталий.

Вернувшись из командировки, он снова женился. Решил перебраться в Минусинск. Родители уже старенькие. Да и сестра, выйдя замуж, уехала в Новосибирск. Помогать родакам некому.

Устроился в милицию. Для начала повкалывал старшим оперуполномоченным, затем его повысили в должности. Он стал замначальником ОУРа. Моисеев быстро понял, честных в ментовке не жалуют. Косо глядел он на жиреющих от «крышевания»  коллег, но молчал. Видел, как ОБЭПовцы берут взятки за закрытия дела, но не борзыми щенками, а новенькими иномарками. Как ОБНОН обогащается, задерживая цыган и наркош. Как судьи получают многотонные «грины»  за подписку о невыезде. Кругом царила коррупция! В Моисееве все кипело, когда он узнавал, что подозреваемые в уголовных делах с помощью его подчиненных выходят на свободу. Его засасывало постепенно тупое, холодное и угнетающее равнодушие к своей профессии и ко всему миру.

Когда Виталий узнал, что его бывший друг Рудаков примкнул к бандитам, то неприятно и сильно удивился. Гуманитарий Алексей и бандит? Вот это да! Но потом успокоился. Ведь у каждого своя карма. Например, у Виталия — карма воина. У Леши? Черт его знает. Карма бандюгана?

Моисеев стал понимать: Леша знает, за что он рискует. Здесь, несомненно, его глубинный интерес — хорошие деньги. А вот ему, Виталию Моисееву невдомек, за что он постоянно рисковал и сейчас рискует, за что он подставляет бошку? За сраную честь мундира? За мизерный оклад? (Минус подоходный и алименты). За государственные интересы? Оказывается, интересы государства — это интересы кучки бандитов в связке с коррумпированными чиновниками. А ты их холуй. Причем задарма.

Эх, взять бы автомат — да перестрелять этих гадов вкупе с теми генералами, что продали его и товарищей в Чечне.

Когда до него дошли слухи, что Леха неплохо вписался в ряды мафиози, то сдержанно и заочно его похвалил. Не струсил парень. А когда узнал, что его убили в Москве, сильно огорчился.

Но он, оказывается, жив-здоров. И просит о помощи. Штэмп Моисеев думал, что разгром группировки Никонова облегчит криминогенную ситуацию в городе и на юге края. Но нет, вышло наоборот. Началась неразбериха, беспредел. Резко увеличилось число преступлений по городу и району.