Спокойные, четкие слова олигарха вторгались без спроса в уверенную, расписанную по плану, жизнь Ильина и пробивали в ней бреши. Прочный железобетонный фундамент по имени «уверенность в завтрашнем дне»  дал большущую трещину.

Адамович попрощался. Ильин схватился за голову. Поросячьи глазки застыли в одной точке. Его душила справедливая ярость.

«Гадский еврей, взял за горло, словно клещами! Это же шантаж в неприкрытом виде! Черт, он знает наши расклады! За ним — МВД, ФСБ, другие силовые структуры. И как нам идти против силы?.. Как? Переть на рожон — это весьма недальновидно и опасно. И смертельно. Каток по имени «государство, Адамович и К.»  безжалостно пройдется по ним с Казбеком и сделает их них две лепешки».

Остро назревал извечный русский вопрос: «Что делать?»

Он позвонил Казбеку.

Тот долго ругался, матерился, затем долго думал, пил ром и курил сигару, и, наконец, сказал.

— Сейчас нам не с руки ссориться с ними. Вмешательство третьей силы может пойти нам во вред, и все наши планы по переделу рухнут в одночасье. На данный момент нам нужны союзники, а не враги. А там поживем — увидим. Конечно, «Норникель»  — жирный кусок, но пожертвовать им придется. Адамовичи — тоже не вечны. Дай бог, придут и наши люди к власти.

* * *

Казбек потихоньку прибирал к рукам тимофеевских бизнесменов. Одному колеблющемуся пришлось сломать ребра, второго несговорчивого, в целях устрашения других предпринимателей, застрелили у собственного подъезда. Казино «Казачья фортуна»  вкупе с колбасным заводом «Кудринский торговый дом»  перешли под контроль законника. Остальные подшефные Тимофея сильно призадумались. Ферзь как мог отражал смелые кавалерийские наскоки казбековских «быков»  и бригадиров на территорию Тимофея. Забивал им стрелки и «разводил рамсы». Пару раз попалил в воздух для острастки. А разик и ранил визави. Один раз «стрелу»  накрыли собровцы и всех разборщиков повязали. Люди Ферзя смогли успешно отразить агрессивную вылазку казбековских отморозков на территорию вещевого рынка у ТЭЦ, что в правобережной части города. Бойцов конкурирующей группировки хорошенько побили и выбросили с рынка. Но казбековцы вскоре сравняли счет: двух представителей Ферзя почикали ножами. Одного потерпевшего врачи спасли, а вот второго нет: были задеты жизненно важные органы.

…Руслан сообщил Чаладзе важную весть.

— Шеф, Ферзь заказал тебя.

— Кому интересно?

— Поляку. А Поляк — Кисе. Киса подвязал на это дело одного пацанчика. Но решил сэкономить на исполнителя, дал ему мало подъемных. Пацанчик просек это «крысятничество», видимо знает расценки на рынке киллерских услуг, обиделся и пришел к нам. Всех сдал. Готов за среднестатистическую рыночную сумму замочить его работодателей.

Вор в законе удивленно присвистнул.

— Поляк? Не ожидал. Когда-то в Канске вместе срок тянули. Кентовались. И в работе разногласий не было. На тимофеевскую, наверно, «капусту»  позарился?

— Видимо, хорошую сумму предложил ему Ферзь, — согласился с хозяином чеченец. — Предложение, от которого трудно отказаться?

— Тем самым он подписал себе смертный приговор. Пригласим его поужинать.

— ?

— Поужинаем и помолимся при свечах.

Руслан зловеще ухмыльнулся и кивнул. Он все понял. На бандитском жаргоне выражение «молитва при свечах»  означало «убийство».