«Пернатые»  опешили от его дерзости. Самый наглый из них, парень с мясистым носом и квадратными плечами, яростно зашипел на Художника.

— А ты че, мужик, Робин Гуд что ли, в натуре? Защитник обиженных и угнетенных? Или искатель на свою жопу приключений? Щас ты их точняк найдешь! Я щас из тебя клоуна сделаю: рот до ушей порву!

— Да я не при делах, пацаны, я так, побелить, покрасить, — улыбнулся Алексей, пытаясь усыпить бдительность своих соперников. А сам внутренне подобрался.

— Да ты никто и звать тебя никак! — продолжал словесно давить Художника «шкаф»  с мясистым носом.

— Я-то? Я-то — свой. А ты кто? Ты — сирота. Сиротка ты, урод яйцеголовый! Вкурил?!

— Ты-ы-ы!!! — внезапное бешенство исказила некрасивые черты «шкафа»  и сделала его «заточку»  (лицо) еще уродливей.

Парень кинулся в атаку. Алексей отошел на заранее намеченные рубежи. Легкий мандраж в его груди присутствовал. Но он растворился с первым выпадом. Любимый удар ногой Брюса Ли, с подскоком, в корпус, получился на загляденье. Наглец впечатался с грохотом в свою машину. Тяжелый ботинок второго резко взметнулся вверх — Рудаков пригнулся.

Промах!

Заметив кулак, летящий ему в голову, Алексей ушел влево… Ловко перехватил руку нападавшего и потянул его на себя. Незамедлительно последовал точный и резкий удар (подъемом ноги) прямо тому в пах. Парень скрючился от боли. Художник ударил пяткой по коленному сгибу качка. Тот опустился на одно колено, и тут же последовал слева маваши-гери в голову! Алексей попал по затылку. Качок вырубился.

И следом — пнул пытавшего подняться первого наглеца. Тот снова завалился на иномарку. Но крепкий оказался: сумел подняться.

— Ну, тебе пи…ц, каратист хреновый! Держись, каз-з-зел!

Его пудовые кулаки рассекали воздух. Рудаков отступал.

— Ну, че ты бегаешь как лань. Иди сюда, чмо!

«Чмо», конечно, обидное слово, но сопернику не удастся вывести Худлжника из душевного равновесия. Алексей хладнокровен и подобен морю во время штиля. Не шелохнется.

Он встретил «быка»  ударом ноги в голень. Тот застопорился. Энтузиазм у него куда-то пропал. Художник вспомнил Оямовский мае-гери. Шаркнул подошвой по асфальту, словно вытирая плевок. Словно лошадь лягается. Удар с подхлестом, сильный и быстрый, вонзился в пресс «качка». Тот отпрянул. Перевел дух и бросился на Художника, но тот провел лоу — кик. Противник схватился за левое бедро, стал прихрамывать.

«А ножки у него слабоватые. Не каратист»,  — удовлетворенно отметил про себя Алексей.

Он принялся обрабатывать его ноги. Тот скис и начал пятиться к машине. Художник заметил, что из здания автовокзала вышли милиционеры. Пора ставить жирную точку в этом кумитэ. Рудаков выпрыгнул и ударил ногой в грудь сопернику. Тот спотыкнулся о своего поверженного друга и красиво улетел назад. Стукнувшись своей репой об дверцу машины, «орел»  затих.

Художник потянул за собой Риту.

— Садись в тачку!

Девушка быстро залезла в джип, и они отправились в Абакан. За Гариком.

— Здорово ты этих лохушников уделал! — засмеялась Рита.

— А ты что тут делала? Почему они к тебе пристали?

— Откуда я знаю. Понравилась им наверно. А только из Абакана приехала к подруге. А что я в столице делала? Встречалась с одним богатым папиком, в его джипе немного покувыркались.

— А почему не вечером?

— Далекий ты человек, Алексей. Лучшее время для измен — это дневное. Вечером же женатикам надо возвращаться домой под крылышко к своим постылым и ревнивым женушкам. Часто для этого используют сауну и машину, редко — квартиру.