– Возможно, это лишь кратковременный сдвиг, – сказал он, когда они поравнялись с Концельманном. – В его возрасте такие фокусы совершенно нормальное явление. Пожалуй, я бы посоветовал вам просто выждать.

– Вы серьезно?

– Разумеется, – подтвердил Йон. – Прошу прощения. – Он распахнул перед ней дверь и повернулся к Концельманну, который все еще возился с зонтиком, – В чем дело, вы уже уходите? – Он встряхнул свой зонтик и, нажав на кнопку, сложил его перед самым носом у стажера.

– Юлии еще нет, – сообщил стажер, неловко дергая за ручку зонта. – Я решил подождать ее на парковке. Ведь она привезет много книг.

– Прекрасная мысль, – одобрил Йон. – Вы чрезвычайно заботливы, дорогой Концельманн. Конечно, встретьте ее.

Стажер виновато посмотрел на него:

– Вы не одолжите мне ваш зонтик?…

– Разумеется. Охотно.

Они совершили обмен. Некоторое время Йон наблюдал, как Концельманн спешил к парковке, по‑заячьи перепрыгивая лужи. И увидел, что «гольф» Юлии въехал на территорию гимназии. В груди сразу потеплело. Ладно, пускай ее встретит этот молокосос – в школу она войдет под его, Йона, зонтом.

Все без исключения родительские собрания проходили тягостно и тоскливо; Йон за два с лишним десятка мучительных лет кое‑что об этом знал. Если бы кто‑то из начальства поинтересовался его мнением, он бы предложил вообще упразднить подобные мероприятия раз и навсегда, просто вычеркнуть их из школьной жизни. Впрочем, по новому производственному модулю, разработанному умниками где‑то наверху, встречи с родителями должны проходить в предусмотренных для этого «рамках рабочего времени», как это формулировал новый Terminus technicus, то есть заканчиваться не позднее двадцати часов. Короче, если все начнут придерживаться таких рамок, классные мероприятия сами собой сойдут на нет.

Вчетвером, в ряд, они сидели перед родителями, Йон с одного края, Юлия с другого, так что он даже не мог поддаться искушению и словно невзначай прикоснуться к ней. Концельманн, не спрашивая разрешения, плюхнулся рядом с ней, что немедленно зарегистрировал Шредер. Он подмигнул Йону, а Йон лишь поднял брови.

Шредер знакомил родителей с планом пятидневной поездки десятых классов. Юлия показывала иллюстрации в альбомах. Утром второго июня десятиклассники поедут на автобусе до Гамельна и разместятся там на молодежной турбазе. Затем последуют экскурсия по городу, посещение музея, поездка в старинный замок и в горы по берегам Везёра, а также многочасовой поход по Гамельнскому лесу. На этом месте Концельманн попросил родителей, чтобы те позаботились о подходящей обуви для ребят; это была его первая фраза за вечер.

Кто– то из матерей поинтересовался длиной маршрута. Двенадцать километров, сообщил Шредер. Родительница возмущенно закатила глаза.

– Вы считаете, что детям по силам такой огромный маршрут?

Противная клуша, подумал Йон. С давних пор он делил родителей на три типа – «попугаи», «клуши» и «мурены». Представитель любой из этих групп был способен за кратчайшее время вымотать последние нервы. «Клуши» чуют в каждой экскурсии по городу или в походе на реку страшные и неведомые опасности для тела и души их детей и стремятся все контролировать лично. Их приходится всячески отговаривать от участия в таких мероприятиях.

Мать Норы Шиндлер ничуть не беспокоил пеший поход. Ее Нора еще в четырехлетнем возрасте выдержала многочасовую прогулку по Баварскому лесу; из‑за плохих дорог им тогда пришлось оставить свой «жук» дома… А через год в Семигорье…

Почему Шредер молчит и не вмешивается? Фрау Шиндлер, несомненно, относится к типу «попугаев», которые своей болтовней невыносимо затягивают родительские собрания.